повесть леонида плигина стерва

главная сайта феникс
 
вопросы  
 

бесплатные рекламные страницыСТЕРВА

стерва

Leonid PlиGin

(Военно-тыловой роман)

Стерва 2

А, пока звучит победный марш Мендельсона.

Скрипит коррундовая игла по чёрному

графиту граммофонной пластинки,

вращающейся с бешеной скоростью,

аж 78 оборотов в минуту.

Раструб новенького граммофона,

раскрашенный под

гигантский полевой цветок,

усиливает звуковые колебания

металлической мембраны

до такой степени, что симфонический оркестр

с чёрной пластинки звучит

почти как вживую, если представить,

что уши заткнуты ватой.

Но уши не заткнуты,

поскольку голос председателя колхоза

Амфила Никитича Антонова

на фоне приглушённой

граммофонной музыки воспринимается

будто усиленный жестяным раструбом.

– Наша страна,

– вещает председатель,

размахивая культей правой руки,

– идёт семимильными шагами

по пути прогресса!

Вот посмотрите на чудо современной техники:

граммофон!

Сейчас он может воспроизводить только звуки,

голоса и музыку,

но если мы увеличим скорость вращения

вот этой графитовой пластинки в сто раз,

то сможем записывать на неё не только колебания

звуковых волн, но и световых волн тоже.

Только представьте себе,

уважаемые, вот из этого раструба

будут вылетать не только прекрасные звуки,

но  не менее прекрасные

движущиеся фотоизображения!

А если мы сможем запустить

две одинаковые пластинки одновременно

с двух граммофонов,

то ожившие фотографии,

передаваемые ими, войдут в резонанс

и будут выглядеть объёмными,

то есть такими же,

какими мы привыкли видеть друг друга...

Как странно и необычно

чувствовать себя невестой...

– Не весть чтой?

– А не весть той!!!

Что на невесте, то - не на весте!

Не на весть... Ненависть...

Я люто ненавижу эту страну.

Я ненавижу этот колхоз.

Я ненавижу сопливых ребятишек,

с которыми я вынуждена

каждый день общаться как учительница

начальных классов.

Я ненавижу резиновые галоши,

потому что у них нет

высоких каблучков.

Вместо цоканья туфелек по паркету

- цок-цок-цок,

галоши издают

отвратительное шлёпание по лужам:

шлёп-шлёпп-шшлёппп...

Но это всё в прошлом.

Сегодня я выхожу замуж.

Я захожу за муж...

Когда муж...

Как дам... уж...

Вот он. Мой, этот... муж.

Конопатый, бритоголовый,

в яловых сапогах и нелепой военной форме,

в петличках которой красуется

по одному ромбику.

Может и нелепый.

Но это единственный человек,

кто может увезти меня

из ненавистной деревни,

всё равно куда, потому что хуже

нигде быть не может.

Именно таким он мне и запомнился...

Что там председатель про нас вещает?

– И сегодня, двадцать першого июня

тысяча девятьсот сорок першого года,

– Амфил Никитич сделал таинственную паузу,

словно набирая в грудь побольше воздуха,

– я объявляю вас мужем и женой.

Утро после первой брачной ночи

выдалось на удивление тёплым и ласковым.

Всю ночь в кустарнике за открытым окном,

словно солируя под аккомпанемент

старой скрипучей кровати,

заливисто насвистывал соловей-разбойник.

В его хулиганском напеве

среди пощёлкиваний, залихватских посвистов,

переливчатых трелей,

встречались паузы полной тишины,

в которые гармоничным

секстаккордовым диссонансом

врывались то женский стон

в кульминационной истоме,

то покрытый сеткой мелких трещинок

мужской шепоток,

то вздохи, то ахи,

а то и просто ржавый скрип панцирной сетки.

Слегка прислушавшись  к дисгармонии

аккомпанемента,

соловей издавал восхищённое глиссандо,

после чего с новой яростью

продолжал петь гимн вечной любви.

Словно опасаясь ненароком прервать ночную песнь,

из-за горизонта осторожно выглянуло солнышко.

Обратило внимание на то,

что хулиганские посвисты соловья

незаметно сменились убаюкивающей мелодией

садовой камышовки.

Одним глазком, слегка прищурившись,

солнышко осмотрело окрестности,

убедилось, что ночные аккомпниаторы

уже давно спят сладким утренним сном.

Набрало в грудь побольше воздуха и,

словно боец из окопа,

взлетело над горизонтом.

От неожиданности,

дурным матом заорал испуганный петух,

дремавший на плетне,

закудахтали куры,

защебетали утренние птицы,

высоко в небе начал выводить

тревожную мелодию жаворонок.

Наступал новый воскресный день...

Где-то там далеко,

на западных рубежах страны

была ещё полночь.

Но и там, в этом невыразимом далеко,

не спали люди.

Они заливали авиационный керосин

в баки бомбардировщиков,

бензин в утробы неуклюжих чешских танков,

подкачивали колёса мотоциклов,

задавали овса лошадям.

Через четыре часа начнётся страшная война.

В такое утро спать нельзя.

Для любви осталось всего четыре часа.

Невозможно застать врасплох страну,

которая просыпается задолго до того,

как враг надумает её разбудить.

Солнечный заяц украдкой залез на подоконник,

отодвинул ситцевую занавесочку

и грузно спрыгнул в комнату.

Громко топая немытыми ногами

по дощатому полу, он подкрался к кровати,

грустно вздохнул и,

стараясь не скрипеть пружинами панцирной сетки,

растянулся рядом со мной,

дыхнув ароматом полевых цветов.

– Евочка, – произнёс он надтреснутым баском мужа,

– я принёс вам кофе в постель.

Ведь вы же любите кофе...

Я с огромным трудом разлепила сонные ресницы.

"Послать бы его куда подальше,

чтобы не смотрел на меня такую"

– подумала я, а вслух произнесла:

– Почему ты говоришь со мной на "вы"?

Мы же на "ты"?

– Да, – ответил он, – Мы женаты.

От осознания своего

узаконенного семейного положения,

муж изволил заняться со мной любовью.

Я же лежала, глядя в небелёный потрескавшийся потолок,

и мечтала о том,

как вот этого, пыхтящего и потеющего пехотинца

переведут служить в какой-нибудь крупный город

на западе нашей страны,

он станет старшим командиром,

будет командовать взводом, а может быть и ротой,

а я буду командирской женой и вся рота

будет смотреть мне вслед

похотливыми глазками.

Стерва-3

повесть стерва 1ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2016 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений