главная сайта феникс
 
вопросы  
 

бесплатные рекламные страницы

ОТВЕРЖЕННЫЕ БОГИ

ДВА БОГА-ДВА ЦАРЯ

Вот так сидел как-то Самуил и печалился о том,

что царь Саул снова начал воевать с милыми

его сердцу филистимлянами. Только одна мысль

свербила пророка: если Саул такой воин,

как переключить его внимание от филистимлян на

какого-то другого врага? И где же взять этого

другого врага? Палестина – не в счет, там

ислам еще не зародился… Впрочем, палестинцы в

прошлом – и есть филистимляне.

В древних книгах искать совет бессмысленно

– война с амаликитянами только укрепила воинский дух Саула.

Необходимо придумать что-либо новое. Не плохо,

если бы Саул начал воевать со своими же,

с евреями… Тогда он точно, забудет про филистимлян.

Ответ подсказал ему божок Саваоф:

чтобы евреи начали воевать друг с другом, надо дать им

ещё одного царя. Ведь известно же,

что два медведя в одной берлоге никогда не уживутся.

Ничего подлее придумать просто невозможно.

Два царя станут делить между собой власть,

начнется гражданская война, евреи будут убивать евреев,

филистимляне продолжат свое владычество над Израилем.

А вдруг, Саул сразу уничтожит молодого царя?

У него вон какая силища,

а пока новый царь на ноги встанет…

Значит, надо такого в цари помазать, которого

и убить-то не жалко.

Сделать, так сказать, жертвенным агнцем,

безвинно убиенным злым Саулом.

Естественно, новый царь не должен быть левитом,

все равно ему погибать,

а рисковать жизнью левита не стоит.

Желательно, чтобы новый царь и евреем-то был

только наполовину.

Где же такого взять?

Может быть, кого-нибудь из сыновей Иессея?

А что? Дед Иессея – случайно уцелевший потомок

уничтоженных ефремлян, 

значит и Иессей и его дети – случайное

историческое недоразумение,

которых быть-то вовсе и не должно на свете.

Бабка Иессея – вообще не еврейка, а моавитянка.

А все моавитянки, с точки зрения левитов

и их главного пророка Моисея,

сплошь распутницы и блудницы, этого не исправить,

такое воспитание у них в крови от предков.

Самуил вспомнил, как Моисей

приказал уничтожить 24 000 еврейских воинов,

вздумавших жениться на моавитянках.

Следовательно, уничтожить выродков

ефремлянина и моавитянки – богоугодное дело.

Решено, жертвенным агнцем будет

помазан потомок Исессея,

желательно, самый невинный из его сыновей.

К сожалению, рукотворный божок в отличие от Богов Элохим,

Богов Еноха и Иакова не может

сделать так, чтобы будущий «царь номер два»

сам пришел к пророку для жертвенного помазания,

как это было с Саулом.

Что ж, если царь не идет к Самуилу,

то Самуил пойдет к царю.

Но даже просто пойти и помазать

на царство нового человека страшно Самуилу:

«…как я пойду? Саул услышит и убьет меня».

(Ц-1, гл.16, ст.2).

И здесь Саваоф подсказывает пророку,

как лучше обдурить царя Саула.

«Когда пришел он (Самуил) в Вифлеем,

то старейшины города с трепетом вышли

на встречу ему, и сказали: мирен ли приход твой?»

(Ц-1, гл.16, ст.4).

Не кажется ли странным,

что старейшины города встречают пророка Саваофа

без радости, а с настороженностью?

Что значат слова «мирен ли приход твой»?

Народ уже привык, что где пророк Самуил,

там всегда звучат угрозы,

проклятия и совершаются злые шаманства над природой.

Самуил лжет старейшинам,

говоря, что пришел принести жертвоприношение Саваофу.

Мы знаем, что ложь – оружие сатаны.

Кому же собирается принести жертвоприношение Самуил,

если в своих речах очень часто пользуется ложью?

Не мирен оказался приход Самуила в Вифлеем. 

Тайком, без пышной инаугурации,

помазал Самуил во временное царствование над Израилем

младшего сына Иессея – Давида,

после чего трусливо сбежал из города.

«А от Саула отступил Дух Господень,

и возмущал его злой дух от Господа».

(Ц-1, гл.16, ст.14).

Вы не чувствуете противоречия в этом стихе?

По-моему, здесь просто вопиющее противоречие!

Это насколько надо не уважать Бога,

не любить Его,  чтобы заподозрить в нем злой дух?

«Злой дух от Господа» – это не что иное, как бес.

Беса может послать только рукотворный божок Саваоф.

Этот злой дух и возмутил Саула сообщением о том,

что в Израиле теперь, кроме него, есть еще один царь,

которого необходимо уничтожить,

чтобы сохранить свою власть.

Но «Дух Господень» не мог отступить от Саула,

как никогда не отступает от тех, на кого снизошел.

И последующие строки Библии это доказывают.

Естественно, что когда Саулу сообщили о подлости

пророка Самуила, тайком помазавшего

еще одного царя над Израилем, Саул пришел в ярость.

Возможно, эта ярость и названа в Библии «злым духом».

Саул понимал, что два царя – это раздор в народе,

это междоусобная или гражданская война

в тот момент, когда страну необходимо освободить

от филистимских захватчиков.

Новый царь для Саула был как предательский нож в спину

в его борьбе за свободу Израиля.

Казалось бы, какие проблемы?

Уничтожь молодого царя и продолжай спокойно

царствовать дальше…

Но это лишь временное, поверхностное решение проблемы.

Саул прекрасно понимал, что нельзя следовать

советам приспешников Самуила,

что ни к чему хорошему это не приведет.

Необходимо было срочно найти решение этой проблемы.

Идеальный совет могли подсказать только Боги Любви,

Боги Ноя и Иакова.

Божественный Дух не покинул Саула. Решение было найдено.

«И послал Саул вестников к Иессею, и сказал:

пошли ко мне Давида, сына твоего, который при стаде».

(Ц-1, гл.16, стих 19).

Представьте, каково было Иессею отправлять своего сына,

тайком помазанного Самуилом на царство,

в руки всесильного царя.

И подсказать, как поступить, некому,

Самуил сбежал в Раму сразу после обряда помазания.

Но уже одно то, что Саул прислал не стражу для ареста его сына,

а всего лишь вестников, позволяет надеяться на лучшее.

«И взял Иессей осла с хлебом и мех с вином

и одного козленка, и послал с Давидом,

сыном своим к Саулу».

(Ц-1, гл.16, ст.20).

Хлеб символизирует уважение Давида к правящему царю.

Старшим людям хлеб преподносят, как правило, с уважением,

с глубоким поклоном, а склоненную голову – меч не сечет.

Мех с вином преподносят, как правило, равному человеку

в знак дружбы, чтобы тот не предпринимал

сгоряча поспешных решений.

Козленок – это мольба Иессея к царю Саулу:

если необходимо кого-то принести в жертву,

то пусть лучше будет убит козленок,

нежели его родной сынок Давид.

Саул нашел единственно верное решение головоломки,

созданной для него Самуилом.

Не будет раздора в народе Израиля.

Не будет ни гражданской, ни междоусобной войны.

Израиль может продолжать сражаться  за свое освобождение

от филистимкого ига.

Саул не убил Давида. Напротив, он приблизил его к себе.

«И пришел Давид к Саулу, и служил пред ним,

и очень понравился ему, и сделался его оруженосцем».

(Ц-1, гл.16, ст.21).

Если суждено Давиду быть царем,

то пусть будет, когда того захотят Боги Элохим,

когда придет его время.

Пока же он сможет учиться управлять страной

у более опытного царя Саула.

Следующая, 17 глава первой книги Царей

полностью противоречит главе 16.

В этой главе показано, что два царя Израиля Саул и Давид

друг с другом не знакомы.

Давид по-прежнему пасет отцовских овец,

а Саул по-прежнему воюет с филистимлянами.

Знакомство их произошло случайно:

никому не известный пастушок Давид

(все, включая самого пастушка, Саула и автора этой книги

Самуила, напрочь забыли о том,

что Давид – это второй царь Израиля)

убивает из пращи филистимского единоборца Голиафа.

Создается впечатление, что 17 глава первой книги Царей

находится не на своем месте.

Логика повествования сохранится,

если поставить эту главу чуть раньше – между 15 и 16 главами,

когда Давид еще не был помазан в цари.

Тогда станет понятной и логика Самуила,

сделавшего врагом Саула человека,

который уже снискал себе почет

и уважение в еврейской армии.

Если Давида, убившего Голиафа,

помазать царем, то еврейская армия расколется,

так как часть ее перейдет на сторону Давида.

Эта глава специально поставлена после 16,

чтобы выставить царя Саула глупцом,

не заметившим в своем окружении

царственного конкурента Давида.

Попробуйте прочесть 17 главу между 15 и 16 главами

первой книги Царей,

и уверяю вас, все станет на свои места,

никакого ощущения нелогичности Ветхого Завета

у вас не появится. Но может быть и такое,

что 17 глава книги Царств умышленно находится

не на своем месте.

Описание единственного героического поступка,

совершенного Давидом за всю его жизнь,

я имею в виду победу над Голиафом, стоит в книге Царств

на таком месте, где вызывает у читателя

отторжение своей нелогичностью.

Самуил, писавший эти строки,

не стал бы нарушать хронологического порядка глав,

чтобы не вызвать у читателя недоверия.

Значит, кто-то из более поздних переписчиков

или авторов книги умышленно поменял главы местами.

Кто и с какой целью мог сделать это,

мы узнаем, продолжив изучать Ветхий Завет.

Итак, 16 глава первой книги Царей заканчивается

вполне идиллическим эпизодом,

когда два царя Израиля мирно и душевно проводят время:

Давид играет для Саула на гуслях,

Саул объясняет Давиду политическую ситуацию в стране,

а также тактику и стратегию ведения войны.

Подтверждением этому служит и начало 18 главы

первой книги Царей.

Сын Саула Ионафан, который должен был

наследовать израильское царство

от отца, по всей логике, должен был

возненавидеть вставшего на его пути Давида.

Ведь именно Ионафан, должен был стать царем,

если бы Самуил не помазал в царствование

над Израилем Давида.

В этом и заключалась политика раздора,

к которой стремился пророк Саваофа.

Если Саул не уничтожит Давида сразу,

а попытается воспитать из него царя,

быть которым претендует Ионафан,

то между отцом и сыном возникнет смертная вражда. 

Но и в этом направлении пророчествам Самуила

и его божка Саваофа не суждено было сбыться,

потому что

«Ионафан же заключил с Давидом союз,

ибо полюбил его, как свою душу.

И снял Ионафан верхнюю одежду свою,

которая была на нем, и отдал ее Давиду,

также и прочие одежды свои, и меч свой,

и лук свой и пояс свой».

(Ц-1, гл.18, ст.3-4).

Я понимаю, другу можно с барского плеча

подарить свою верхнюю одежду и оружие.

Но, зачем же, для друга снимать «прочие одежды свои»,

то есть все, вплоть до нательного белья,

если ты не испытываешь к нему гомосексуальной любви?

В 18 главе первой книги Царств

эта мысль дважды подтверждается одинаковыми строками

«…и полюбил его (Давида) Ионафан, как свою душу».

(Ц-1, гл. 18, ст.1).

То, что вместе со своим нижним бельем

Ионафан отдал Давиду и свое оружие,

говорит лишь о его пассивной роли в этой однополой любви.

Конечно же, такой поворот событий

пророком Самуилом совершенно не был предусмотрен.

Тем не менее, гомосексуальная любовь

молодых людей вела к раздору между Саулом и Давидом,

а это уже было на руку Самуилу и его божку.

Чтобы подлить масла в огонь Самуил начал

распространять в народе слухи о великом

полководческом таланте Давида,

примеры которого в Библии отсутствуют.

Впрочем, слухи эти нашли отражение не у воинов,

а среди болтливых еврейских кумушек.

Бабам ведь делать нечего,

вот и плетут языками что ни попадя.

«И восклицали игравшие женщины, говоря:

Саул победил тысячи, а Давид – десятки тысяч!»

(Ц-1, гл.18, ст.7).

Откуда у этого мальчишки десятки тысяч побежденных врагов,

если в армии он всего-то без году неделя?

Как же тут не взяться у Саула плохому настроению,

как тут не посетить его злому духу?

Бог с ними, с глупыми женщинами, они ставят

Давида выше Саула лишь за то, что тот молод и красив.

Гомосексуальный разврат Давида с

любимым сыном Ионафаном раздражал Саула куда больше.

«И было на другой день:

напал злой дух от Бога на Саула,

и он бесновался в доме своем,

а Давид играл рукою своею на струнах,

как и в другие дни;

в руке Саула было копье.

И бросил Саул копье, подумав:

пригвожду Давида к стене.

Но Давид два раза уклонился от него.

И стал бояться Саул Давида;

потому что Господь был с ним (с Давидом),

а от Саула отступил».

(Ц-1, гл.18, ст.10-12).

Скорее всего, Давид стал бояться Саула,

если сумел два раза уклониться от одного броска копья.

Впрочем, дальнейший текст Библии

подтверждает эту несуразицу.

Саул никогда не боялся Давида.

А вот трусливый Давид постоянно избегал Саула

и прятался от него.

Саул потребовал от Давида оставить

в покое его сына Ионафана.

«И сказал Саул Давиду: вот старшая дочь моя, Мерова;

я дам ее тебе в жену,

только будь у меня храбрым и веди войны Господни».

(Ц-1, гл.18, ст.17).

Быть храбрым – это значит быть мужественным, то есть.

      Рембрандт. Саул и Давид. Ок.1665г.

быть мужчиной.

Мерова не захотела быть женой гомосексуалиста,

поэтому Саулу пришлось выдать ее замуж за другого человека

«Но Давида полюбила другая дочь Саула, Мелхола;

и когда возвестили об этом Саулу,

то это было приятно ему.

Саул думал:

отдам ее за него (Давида), и она будет ему сетью,

и рука филистимлян будет на нем.

И сказал Саул Давиду: через другую (дочь)

ты породнишься со мною».

(Ц-1, гл.18, ст. 20-21).

Саул не думал о смерти Давида.

Выдав за него свою дочь, он надеялся, во-первых,

не допустить раздора в стране,

во-вторых, продолжить свой род в царствовании Давида.

Согласитесь, это достаточно мудрая политика.

Пророка Самуила никак не может устраивать

такой поворот событий.

Давление начинает оказываться уже на Давида.

Доброжелатели от Самуила предупреждают,

что Саул только ищет повод, чтобы

уничтожить молодого царя. О своих тайных сообщениях

с Давидом пророк Саваофа не пишет

в Ветхом Завете. Эти тайны он приписывает Саулу:

«И приказал Саул слугам своим:

скажите Давиду тайно: вот, царь благоволит к тебе,

и все слуги его любят тебя; итак, будь зятем царя».

(Ц-1, гл.18, ст.22).

Совершенно не понятно, почему

Саулу понадобилась тайная передача информации о том,

что между ним и Давидом уже давно было оговорено.

Ведь уже всем известно,

что породнение двух царей Израиля

– это единственное разумное решение.

Но, видимо, Давид уже был убежден

Самуилом в том, что он не настоящий царь,

что его миссия – погибнуть.

Молодой царь запуган священником тем,

что Саул никогда не простит ему связи с Ионафаном.

Поэтому Давид и отвечает посланникам царя

Саула не свойственным для равноправного царя образом:

«И сказал Давид:

разве легко кажется вам быть зятем царя?

я – человек бедный и незначительный».

(Ц-1, гл.18, ст.23).

После того, как уже был разговор об одной свадьбе,

когда Давид нисколько не сомневался

в своем праве породниться с Саулом,

перед второй свадьбой, согласитесь,

такое самоуничижение слишком странно.

Возможно, гомосексуалист Давид не был уверен,

что сможет жить нормальной половой жизнью с женщиной.

Саулу не был нужен какой-либо выкуп от Давида.

Достаточно того,

что его зять помазан царем над Израилем.

Но в это помазание уже не верят ни сам Давид,

ни пророк Самуил, который описывает

анекдот о том, как Саул потребовал от своего зятя

выкуп в сто филистимских краеобрезаний.

Можете себе представить во всех подробностях картинку,

как Давид собственноручно раздевает трупы врагов,

чтобы сделать им обрезание…

Пошло и грязно.

Не царское это дело возиться с воняющими трупами.

Сплошная некрофилия, описанная в святой книге.

Только гомосексуалист-извращенец

мог получить удовольствие от такой работы.

И Давид это удовольствие получал:

он сумел перевыполнить план по обрезаниям ровно

на сто процентов!

В день свадьбы Давид надел на шею своей возлюбленной

благоухающее ожерелье из двухсот свежесрезанных,

но уже начавших разлагаться и пованивать,

краеобрезаний филистимлян.

Способствовало ли это любви между молодоженами,

Ветхий Завет рассказывает чуть позже.

Как бы Самуил ни запугивал Давида,

как бы ни настраивал против Саула,

но свадьба состоялась. Не будет раздора в Израиле.

Два еврейских царя Саул и Давид

стали кровными родственниками.

Потомок обоих царей, помазанных Самуилом,

унаследует царство над Израилем.

Разумеется, подобный «Happy End» никак не мог

устраивать Самуила.

Единый, не разобщенный Израиль

легко свергнет владычество филистимлян,

чему по какой-то неизвестной причине пророк

Саваофа усердно пытается помешать.

В Библии не написано, чем выгодно

филистимское иго Самуилу, но все его действия направлены

на то, чтобы освободительная война евреев

заглохла в самом зародыше.

Следующую 19 главу первой книги Царств

можно охарактеризовать древней восточной пословицей:

тысяча слов скрывает смысл.

В этой главе возникают повторы

из предыдущих глав, снова Саул, находясь в шатре,

бросает копье в Давида,

и снова Давиду удается увернуться от полета длинного копья.

Четкий повтор 11 стиха 10 главы этой же книги,

когда даётся очередной вариант

происхождения еврейской поговорки

«неужели и Саул во пророках?»

(Ц-1, гл.19, ст.24).

Самуилу было необходимо разделить Давида и Саула,

чего он добился при помощи своих интриг.

Фактически, ключевых моментов,

интересующих нас, в этой главе дается всего два.

Первый момент – Саул не собирается ссориться с Давидом:

«…поклялся Саул: жив Господь, Давид не умрет».

(Ц-1, гл. 19, ст.6).

Саул поклоняется Богам Элохим,

Богам Авраама и Иакова.

Свою клятву он не намерен нарушать.

Второй ключевой момент. 

«И убежал Давид, и спасся, и пришел к Самуилу в Раму,

и рассказал ему все, что делал с ним Саул.

И пошел он с Самуилом, и остановились они в Навафе».

(Ц-1, гл. 19, ст.18).

У страха глаза велики, хотя кроме добра

Саул Давиду не делал ничего.

Вместо открытых отношений, которые предлагал Саул,

второй царь Израиля Давид

бросил свою жену и трусливо сбежал от честных Богов Элохим,

Богов Исаака и Иакова

к злобному божку Саваофу.

Самуилу можно было ничего и не рассказывать.

Этот раздор и побег Давида он организовал сам.

Но и встречаться открыто с царем Саулом

пророк Самуил, честно говоря, побаивается.

Поэтому пророк и молодой царь Израиля

бегут в Наваф, подальше от Саула.

Юный царь не может спокойно жить в изгнании.

Из Навафа он регулярно бегает в Раму

для интимных свиданий… нет, не с женой, а с Ионафаном.

Между страстными мужскими поцелуями

Давид пытается выведать, как к нему относится царь Саул.

Саул же оказался настолько далек от всех этих мелких интриг,

что даже не заметил побега Давида. Наступает новый месяц.

В этот день все военачальники обедают у царя.

Только во время обеда замечает Саул отсутствие Давида.

В первый обед новомесячия

Саул еще не придает этому никакого значения.

После того, как Давид не появился на обеде во второй день,

Саул спросил своего сына Ионафана

об отсутствии молодого царя.

Представьте себе, каким гламурным

тоном заискивающего педераста отвечал Ионафан отцу,

что Давид, якобы, отпросился у него

в Вифлеем для родственных жертвоприношений.

«Тогда сильно разгневался Саул на Ионафана,

и сказал ему:

сын негодный и непокорный!

разве я не знаю, что ты подружился

с сыном Иессеевым на срам себе

и на срам матери твоей?»

(Ц-1, гл.20, ст.30).

Была ли угроза от Саула в адрес Давида?

Библия приводит его слова, сказанные Ионафану:

«Ибо во все дни, доколе сын Иессеев будет жить

на земле, не устоишь ни ты, ни царство твое;

теперь же пошли и приведи его ко мне;

ибо он обречен на смерть».

(Ц-1, гл.20, ст.31).

Простите, разве в этих словах есть угроза убийства Давида?

Любой гомосексуалист обречен на смерть,

так как его род не может быть продолжен.

Но в данном случае, Саул прекрасно знает,

с какой целью был помазан в цари Давид.

Только в единстве двух царей

можно сохранить единство Израиля.

Если между царями начнется война,

то неминуемо, один из них обречен на смерть.

Пока сила на стороне Саула,

на смерть обречен Давид. И не обязательно,

чтобы эта смерть наступила от руки Саула.

Смерть Давида может быть организована

тем же Самуилом, чтобы в убийстве обвинить старшего царя.

Ионафан не может понять мудрой политики отца

и начинает выклянчивать помилование своему любовнику.

После этого Саул в третий раз бросает копье,

теперь в своего сына Ионафана… и снова мимо! Мазила!

Что же это за прославленный воин,

который в помещении, почти в упор бросает копье

и из трех раз ни разу не может попасть в цель? 

Вот именно потому, что Саул воин,

он не мог бросать копье в помещении.

Копье – это такое оружие,

которое можно использовать только на дальней дистанции.

В помещении длинным копьем даже не размахнуться,

помешает стена, находящаяся за спиной.

Только священник не знакомый с искусством воина

мог написать подобную ересь.

Если бы воину Саулу понадобилось убить Давида

и Ионафана, он воспользовался бы не копьем,

а мечом, позволяющим поражать противника в ближнем бою.

Тем более что меч всегда на поясе,

а за копьем пришлось бы выйти на улицу,

чтобы потом, цепляя им за косяки дверей и  стены,

вернуться обратно.

Вот этот-то несуществующий бросок копья

и позволил Ионафану предупредить Давида

о гневе своего отца.

«… и целовали они (Давид с Ионафаном) друг друга,

и плакали оба вместе, но Давид плакал более».

(Ц-1, гл.20, ст.41).

Давид снова бежит от Саула,

который снова и не думает его преследовать.

Только в этот раз Давид не пытается найти защиту в

Нафане у Самуила. Это и понятно.

Если Давид будет убит при Самуиле,

как священнику оправдаться в том, что его божок

не смог защитить помазанного им царя?

Возможно, что Самуил объяснил

при последней встрече Давиду, почему не следует искать у

него поддержки, и почему надо

воевать не с филистимлянами,

а с евреями. Теперь Давид бежит в Номву,

к священнику Ахимелеху.

Этому священнику Давид лжет дважды.

Ложь – оружие сатаны и Библия подчеркивает это.

Сначала Давид говорит Ахимелеху,

что выполняет поручение Саула,

потом, что своих воинов оставил где-то в секретном месте.

Он просит дать ему какое-нибудь оружие и хлеб,

якобы, для своих людей.

Священник вручает Давиду меч Голиафа,

а вот насчет хлеба возникают проблемы.

У Ахимелеха есть только священный хлеб,

который можно есть лишь в том случае,

когда воины долгое время воздерживались от женщин.

«И отвечал Давид священнику, и сказал ему:

женщин при нас не было ни вчера, ни третьего дня,

со времени, как я вышел…»

(Ц-1, гл.21, ст.5).

Здесь Давид не солгал,

ведь он не воздерживался с Ионафаном, а Ионафан

– это не женщина.

О предписаниях пророка Моисея

к гомосексуалистам молодой царь даже не вспомнил.

«И дал ему священник священного хлеба…»

(Ц-1, гл.21, ст.6).

С этого момента отсутствие Давида в еврейской армии

является откровенным дезертирством.

Злоключения беглого царька еще только начались.

Не смотря на то, что он был вооружен мечом

знаменитого Голиафа,

Давид боялся даже собственной тени.

В Гефе, соседнем с Израилем филистимском городе,

его узнали, но

«Давид… сильно боялся Анхуса, царя Гефского.

И изменил лице свое пред ними,

и притворился безумным

в их глазах, и чертил на дверях, и пускал слюну

по бороде своей».

(Ц-1, гл.21, ст.12-13).

Анхус же хотел принять Давида как и полагается

его высокому царскому званию,

но, увидев перед собой вместо царя

жалкого актеришку, отказал в гостеприимстве.

Давид спрятался еще не понятно от кого

в Адолламской пещере,

где его нашли все родственники.

Раскол в Израиле начался именно с этого момента.

Давид уже был не одинок.

А значит, уже не был так труслив.

Пусть небольшая, всего в четыреста дезертиров,

часть еврейской армии перешла на его сторону,

но это уже был небольшой отряд,

способный доставлять неприятности в тылу царя Саула.

Родителей своих Давид спрятал в стране Моав,

на родине его прабабушки Руфи.

С остальными бойцами молодой царь перешел в

землю Иуды, то есть в тыл еврейской армии,

направленной против филистимлян.

Только теперь, спохватился Саул

об измене и дезертирстве Давида.

Был допрошен священник Ахимелех,

давший беглецу меч Голиафа и хлеб.

Ответ священника был настолько логичен,

что его трудно заподозрить в измене.

Если бы Саулу надо было уничтожить Ахимелеха,

он бы сделал это на месте,

не отпуская священника домой.

Самуил с мельчайшими подробностями описывает, как

«…пошел Доик Идумеянин, и напал на священников,

и умертвил в тот день восемьдесят пять мужей,

носивших льняной ефод. И Номву,

город священников, поразил мечом;

и мужчин, и женщин, и юношей, и младенцев,

и волов, и ослов, и овец поразил мечом».

(Ц-1, гл.22, ст.18-19).

Конечно, можно заподозрить Саула в этих убийствах,

но ведь первый, кто отдал приказ воевать с женщинами,

детьми и домашней живностью – был пророк Самуил.

Кто, кроме него мог повторить этот приказ

в отношении города Номвы?

Задайте себе вопрос, к лицу ли воину Саулу,

привыкшему воевать с вооруженным врагом,

устраивать подобную карательную операцию

против собственного еврейского города,

против безоружных женщин,

детей и скота, которых как царь он всю свою жизнь защищал

от филистимских грабежей? Тем более,

для чего Саулу уничтожать скот, если его армия кормится

за счет налогов с населения? Кому было выгодно

уничтожение города Номвы?

Только тому, кто был готов начать в Израиле гражданскую войну,

с целью прекратить освобождение евреев от филистимлян.

Имя этого политика мы уже знаем.

Это Самуил, пророк божка Саваофа.

Вполне возможно, что истребление женщин,

детей и скота в городе Номве было организовано

самим Самуилом, выполнено

дезертирами Давида,

но обвинены в этом бесчеловечном истреблении

всего живого – были Саул и Доик Идумеянин.

Причина уничтожения скота тоже ясна:

ведь надо было Давиду чем-то кормить

свой четырехсотенный отряд.

Кто может обвинить в этом Давида,

если живых свидетелей в Номве не осталось?

Сыну Ахимелеха, Авиафару,

случайно оставшемуся живым, также было сообщено

о том, что уничтожение Номвы было совершено Саулом.

В результате, Авиафар примкнул к дезертирам.

С уничтожения города Номвы в Израиле

началась гражданская война.

Следующим городом,

разграбленным Давидом был город Кеиль.

«Известили Давида, говоря:

вот, Филистимляне напали на Кеиль,

и расхищают гумна».

(Ц-1, гл.23, ст.1).

Постойте, откуда в этом городе взялись филистимляне?

Мы знаем, что Саул сдерживает филистимскую армию

в районе города Гивы.

Кеиль же находится в глубоком тылу армии царя Саула.

В те далекие времена диверсионные группы

для боевых действий в тылу противника еще не существовали.

И что это за боевое действие в тылу противника – грабить

амбары с зерном, которое из-за армии Саула невозможно

перевезти в земли филистимлян?

Если бы филистимлянам понадобилось еврейское зерно,

я думаю, они выбрали бы для грабежа амбары поближе к

линии фронта.

«И пошел Давид с людьми своими в Кеиль;

и воевал с Филистимлянами,

и угнал скот их, и нанес им великое

поражение, и спас Давид жителей Кеиля».

(Ц-1, гл.23, ст.5).

Ого! Оказывается, диверсионная группа филистимлян

была вооружена козами, овцами и коровами!

Если Давид спас жителей Кеиля,

то зачем бы ему опасаться за этот подвиг наказания

со стороны Саула? Тем более, что даже Саваоф

ему подсказывает, что жители Кеиля буду жаловаться Саулу

на свое спасение.

Вот и возникает сомнение: а были ли в Кеиле филистимляне?

Спешно, в страхе перед наказанием,

вместе с угнанным скотом, покидает отряд Давида

«спасенный»  город Кеиль.

Вместе со своими воинами молодой царь

прячется в пустыне Зиф,

где его навещает возлюбленный Ионафан,

а позже и в пустыне Маон.

Естественно, что местное население,

недовольное грабежами Давида,

сообщало о каждом его передвижении царю Саулу.

Саул сделал попытку прекратить

эту партизанщину в собственном тылу,

и уже почти догнал отряд Давида.

«Тогда пришел к Саулу вестник,

говоря: поспешай и приходи;

ибо Филистимляне напали на землю.

И возвратился Саул от преследования Давида,

и пошел на встречу Филистимлянам…»

(Ц-1, гл.23, ст.27-28).

Эти филистимляне были гораздо важнее.

Они были настоящими, а не выдуманными.

Они не грабили гумна в тылу Саула,

они превращали евреев в своих рабов.

Но воевать на два фронта с филистимлянами

и дезертирами Давида царю Саулу

стало гораздо сложнее.

Следующая глава больше похожа на анекдот,

содержание которого я приведу вкратце.

После того, как нападение филистимлян было отражено,

Саул с тремя тысячами бойцов снова отправился

на поиски отряда Давида.

В пустыне Ен-Гадди (слово-то какое!)

зашел Саул «погад-дить»

по большой нужде в пещеру, где прятался отряд Давида.

Давид умудрился отрезать краешек от одежды Саула,

и после этого начал хвастаться тем, что пощадил ему жизнь.

За такое «благородство»

Саул проникся уважением к Давиду и временно прекратил

его преследовать. То есть позволил молодому царю

продолжать грабить еврейское население в тылу своей армии.

Скорее всего, что этот эпизод был просто придуман Самуилом,

чтобы хоть как-то облагородить Давида

на фоне грабежей собственного народа.

Тем не менее, и в этой главе есть ключевой момент,

который важен при изучении характера молодого царя.

Саул обратился к Давиду с такой речью:

«…поклянись мне Господом,

что ты не искоренишь потомства моего после

меня и не уничтожишь имени моего в доме отца моего.

И поклялся Давид Саулу».

(Ц-1, гл.24, ст.22-23).

Следующая глава первой книги Царей начинается с

сообщения о смерти священника Самуила.

Тем не менее, толкователи Библии

приписывают покойному пророку авторство

последующих глав этой книги и всю вторую книгу Царей.

Я не буду спорить с ними.

Неизвестные авторы, унаследовавшие

почетную обязанность продолжения книги Царств

от Самуила, были близки царю Давиду и

рукотворному божку Саваофу.

Возможно, что после Самуила книгу Царей

продолжил писать Авиафар,

перешедший на сторону дезертиров,

после убийства его отца Ахимелеха.

Его пристрастное изложение

никак нельзя считать объективным, тем не менее,

продолжим изучение Библии.

Политическое положение в стране оставалось таким же:

царь Саул воевал с филистимлянами,

в его воинстве были почти все боеспособные мужчины.

Царь Давид со своим отрядом,

численность дезертиров в котором уже возросла

до шестисот человек, осуществлял грабежи и

рекетирские поборы оставшегося

без защиты еврейского населения.

Отряд Давида был разбит на десятки,

каждым из которых командовал десятник.

Согласитесь, любой пастух,

любой крестьянин отдаст все,

что попросят у него вооруженные люди.

Мы бы никогда не узнали об этих рекетирских поборах,

если бы Давиду не встретился человек,

сумевший оказать сопротивление.

«И послал Давид десять отроков,

и сказал Давид отрокам: (…)

пойдите к Навалу, и приветствуйте его от моего имени.

И скажите так:

“мир тебе, мир дому твоему, мир всему твоему.

Ныне я услышал, что у тебя стригут овец.

Вот, пастухи твои были с нами,

и мы не обижали их,

и ничего у них не пропало во время их пребывания

на Каримиле; (…)

дай же рабам твоим и сыну твоему Давиду,

что найдет рука твоя”».

(Ц-1, гл.25,ст.5-8).

Какие отроки у Давида, мы уже догадываемся.

Наверное, такие же, как священники-левиты.

Надо учесть еще и то, что отроки эти были до зубов вооружены.

Неверно было выбрано только время для рэкета.

На стрижке овец, как правило, работает много людей,

а не один только пастух.

Возможно, пастухи уже поведали своему господину

о том, как люди молодого царя охраняли их. 

Скорее всего, в их рассказе не было сказано

ничего лестного о Давиде.

Дезертиры привыкшие воевать с мирным населением,

не способным оказать сопротивления,

не рискнули вступить в бой с равным количеством мужчин,

вооруженных вилами и ножницами для стрижки овец.

Навал, хозяин этих овец, в своей отповеди отрокам

Давида высказал все, что думало о молодом царе

население Израиля:

«… кто такой Давид, и кто такой сын Иессеев?

Ныне стало много рабов, бегающих от господ своих;

Неужели мне взять хлебы мои и воду мою, и мясо,

приготовленное мною для (работников)

стригущих овец у меня, и отдать людям,

о которых не знаю, откуда они?»

(Ц-1, гл.25, ст.10-11).

Естественно, Навал мог противостоять десяти

вооруженным отрокам,

но был бессилен против полного отряда царя Давида.

А Давид уже готовил карательную операцию.

Жена Навала, Авигея, узнав о конфликте мужа с

«отроками» Давида, поспешила исправить ситуацию.

Ничего не сказав мужу, она навьючила на ослов двести хлебов,

два меха с вином, мясо пяти овец,

пять мер сушеных зерен,

сто связок изюму, двести связок смокв

и весь этот караван

отправила навстречу карательному отряду.

При встрече с женщиной, Давид высокомерно заявляет:

«…напрасно я охранял в пустыне все имущество

этого человека,

и ничего не пропало из принадлежащего ему;

он платит мне злом за добро…»

(Ц-1, гл.25, ст.21).

Давид угрожает мужу Авигеи скорой расправой,

но ни словом не упоминает,

от кого он охранял в пустыне стада Навала.

Испуганная женщина падает к ногам юного царя,

она готова на все, лишь бы спасти своего мужа.

Дезертиры Давида не преминули воспользоваться

готовностью молодой женщины.

Слишком долго уж они оставались в отряде без женской ласки…

«Утром же, когда Навал отрезвился,

жена его рассказала ему об этом,

и замерло в нем сердце его, и стал он, как камень».

(Ц-1, гл.25, ст.37).

Здесь описаны явные симптомы инсульта

с последующим параличом тела.

В те времена еще не умели лечить такие болезни,

через десять дней Навал умер.

Но ведь не потеря продовольствия довела

этого человека до инсульта.

Навал был достаточно богат,

чтобы позволить себе пренебречь продуктами,

отданными рэкетиру. Навала убило то,

что воины Давида сотворили с его женой.

«…И послал Давид сказать Авигее,

что берет ее себе в жену».

(Ц-1, гл.25, ст.39).

Может ли гомосексуалист жить нормальной половой жизнью

с женщиной? Судя по отношениям Давида

с первой женой Мелхолой, дочерью Саула – вряд ли.

Чем же привлекла его Авигея?

Возможно, он испытал сильную эрекцию, наблюдая

за групповым сексом его воинов с этой женщиной.

Групповой секс начал привлекать Давида больше,

чем гомосексуальные извращения.

В Ветхом Завете уже есть прецедент подобному:

предок Давида Лот,

сначала жил как гомосексуалист с Аврамом, позже женился,

вырастил двух дочерей,

с которыми тоже начал жить половой жизнью.

Подражая Лоту, Давид берет себе сразу двух жен

– Авигею и Ахиноаму.

Этим поступком он разбивает сердце

влюбленному в него Ионафану.

Соломенная вдова Давида Мелхола выходит замуж за другого.

Саулу постоянно поступали жалобы на

произвол Давида из всех мест,

где тот только появлялся.

Так жители пустыни Зиф сообщили ему,

где скрывается молодой царь.

Сняв с фронта три тысячи бойцов,

Саул вновь отправляется на поиски разбойников Давида.

Здесь опять повторяется анекдот,

напоминающий случай в пустыне Ен-Гадди.

Давид с одним из своих командиров

пробирается ночью в стан Саула,

и похищает из шатра командующего копье и сосуд с водой.

Опять странность. Зачем в шатре держать острое копье?

Чтобы ненароком распороть ткань шатра?

Во время полевых стоянок копья

обычно составляются около костров.

И разве могло копье, которое в бою

все равно придется выбросить,

представлять для царя какую-либо ценность,

чтобы он лег с ним спать?

Да у него этих копий – целая связка.

А сосуд с водой! Велика ценность. Опять вранье!..

Утром состоялся диалог

между двумя царями, из которого можно понять следующее.

Саул называет Давида своим сыном:

«И узнал Саул голос Давида, и сказал:

твой ли это голос, сын мой Давид?»

(Ц-1, гл.26, ст.17).

Давид в этом диалоге соглашается со всеми упреками,

которые недавно бросал ему покойный Навал.

Он не отрицает того, что является рабом Саула:

«…за что господин мой преследует раба своего?

что я сделал? какое зло в руке моей?»

(Ц-1, гл. 26, ст.18).

Какое зло в руке Давида понятно всем:

это дезертирство с фронта,

это уничтожение еврейского города Номвы,

разграбление еврейского города Кеиля,

грабежи на больших дорогах в тылу еврейской армии.

Возникает сомнение, что эпизод,

описанный в этой главе, имел быть место на самом деле.

Давид уже является государственным преступником,

а глава государства Саул чувствует себя перед ним

как бы даже виноватым. Где логика?

«И сказал Саул:

согрешил я; возвратись, сын мой Давид…»

(Ц-1, гл.26, ст.21).

Но Давид не возвращается,

а Саул отказывается от преследования

почти пойманного государственного преступника.

Скорее всего, что эпизод

этот не существовал, так как, опасаясь преследования,

царь Давид окончательно предает свою Родину.

«И сказал Давид в сердце своем: когда-нибудь

попаду я в руки Саула,

и нет для меня ничего лучшего,

как убежать в землю Филистимскую;

и отстанет от меня Саул,

и не будет искать меня более

по всем пределам Израильским,

и я спасусь от руки его».

(Ц-1, гл.27, ст.1).

Оказывается, Давид не может найти лучшего решения,

чем стать изменником Родины!

Решив окончательно предать свой народ,

Давид вместе со своими дезертирами переходит

на сторону филистимлян

и поступает в подчинение к царю Гефа Анхусу.

К тому самому Анхусу, перед которым

он недавно пускал слюни по своей бороде,

изображая из себя сумасшедшего.

А как же относится к предательству Давида божок Саваоф?

Представьте, во время войны

переметнуться на сторону противника это есть не что иное,

как предательство, военное преступление.

Если бы Саваоф был справедливым,

он сам покарал бы Давида, как военного преступника.

Видимо, божок, разбуженный Моисеем,

больше благоволит к врагам евреев,

нежели к избранному Богами народу.

А это и есть ответ о предпочтениях Саваофа.

Моисеевскому Божку необходимо

уничтожить всех евреев,

которые сохранили веру своих предков, веру и служение

языческим Богам Элохим.

В подчинении Анхусу дезертиры

Давида прожили больше года.

Что делал Давид в это время?

Библия говорит, что он со своим отрядом грабил никому не

известных гессурян и гирзеян.

Воевал, якобы с амаликитянами и кенеянами.

Кто такие гессуряне и гирзеяне нам не известно,

а вот амаликитяне и кенеяне живут слишком

далеко, чтобы воевать с ними понадобится не один год.

Вряд ли филистимляне, воюющие с евреями,

позволили бы себе войну на два фронта

и отпустили Давида на вольные грабежи.

Не хватало им, чтобы амаликитяне,

разозленные отрядом Давида,

ударили в тыл филистимской армии.

Тем более, что предатели нужны лишь для того, чтобы

воевать с собственным народом. Давид воевал.

Но не против народов, живущих далеко на юге.

Хорошо зная тактику и стратегию царя Саула

(ведь не зря же он у него обучался, будучи оруженосцем),

Давид нападал на мирные израильские города, заранее зная,

что не встретит там регулярной армии евреев.

«И опустошал Давид ту страну,

и не оставлял в живых ни мужчины, ни женщины,

и забирал овец и волов, и ослов, и верблюдов, и одежду;

и возвращался, и приходил к Анхусу.»

(Ц-1, гл.27, ст.9).

Авторы книги Царей прячут предательство Давида.

Когда Анхус пытался узнать от Давида,

с кем он воевал сегодня, то Давид скромно отвечал,

что сегодня он делал набег

на несуществующую страну Иерахмеела, или на страну Кенеи.

Но даже сегодняшняя современная армия

без поддержки авиации вряд ли сумеет

утром сделать грабительский набег на страну,

расположенную в 500 километрах и в этот же день

вернуться обратно.

А пленных, способных подтвердить или

опровергнуть подвиги Давида, просто не было.

«И не оставлял Давид в живых ни мужчины,

ни женщины, и не приводил в Геф,

говоря: они могут донести на нас и сказать:

“так поступил Давид, и таков образ действий

его во все время пребывания в стране Филистимской”».

(Ц-1, гл.27, ст.11).

Интересно, кому могли донести

на Давида пленные кенеяне,

если бы он оставил их в живых.

Некому кенеянам доносить на Давида.

Нет у них покровителей ни среди

филистимлян, ни среди народа Израиля.

Донести на Давида царю Саулу

могли только пленные евреи.

Поэтому Давид и не брал пленных.

«И доверился Анхус Давиду, говоря:

он опротивел народу своему Израилю и

будет слугою моим вовек».

(Ц-1, гл.27, ст.12).

Благодаря Анхусу Давид со своим отрядом

поступает на службу в филистимскую армию,

чтобы на стороне врагов Израиля воевать против царя Саула.

Цель Давида – при поддержке захватчиков

получить царствование над своей Родиной.

Саул сразу же понял, чем грозит его армии

предательство молодого царя.

Саул сам учил Давида тактике и стратегии ведения боя.

Теперь все его военные секреты

стали достоянием филистимлян.

Тут даже к гадалке ходить не надо.

Армия евреев обречена на поражение.

Тем не менее, Библия описывает

поход Саула к прорицательнице,

которая на спиритическом сеансе вызвала

с того света дух пророка Самуила. 

«Какой он видом? – спросил у нее Саул.

Она сказала: выходит из земли муж

престарелый, одетый в длинную одежду.

Тогда узнал Саул, что это Самуил…»

(Ц-1, гл.28, ст.14).

Обратите внимание.

В Библии написано, что Самуил вышел из земли.

Не спустился с неба в образе прекрасного ликом ангела,

а именно вышел из-под земли,

где находится ад.

Следовательно, за свои интриги и злодеяния пророк Самуил

не достиг царства небесного, а жарится у чертей в преисподней.

Едва появившись, дух Самуила снова

начал грозить смертью Саулу,

но в его угрозах уже не было ничего нового для царя.

После предательства Давида Саул и

сам мог предсказать свою судьбу.

Давид был готов воевать с мирным населением,

но никак не в регулярной армии филистимлян.

Это ведь было опасно.

Армия воюет с вооруженным противником.

А это не то же самое, что вооруженные набеги

на мирные израильские города.

Давид опасался воевать в регулярной армии.

Поэтому в Библии появляется текст,

повествующий о том, что, якобы,

большинство филистимских князей не доверяли Давиду.

Но ведь на войне можно найти применение любому союзнику.

Любому, но не Давиду.

Сами подумайте, что филистимляне могли ему доверять.

Если он предал свой народ, то может предать любого.

Ради приличия, Давид бил себя кулаками в грудь,

клянясь в преданности филистимлянам.

Ему все равно не позволили участвовать в войне,

так как опасались с его стороны предательского удара в спину.

Давид, чтобы заручиться доверием,

рассказал Анхусу все, что ему было  известно

о тактике и стратегии царя Саула,

о количестве еврейских войск в центре

и на флангах, обо всех военных хитростях

еврейского полководца.

«И отвечал Анхус Давиду:

будь уверен, что в моих глазах ты хорош,

как Ангел Божий; 

но князья Филистимские сказали:

”пусть он не идет с нами на войну”».

(Ц-1, гл.29, ст.9).

Задумайтесь, если враги евреев хвалят Давида,

то стоит ли израильтянам гордиться таким царем?

Следующая, 30 глава первой книги Царей пытается доказать

своим читателям непричастность Давида к

разгрому еврейской армии.

Якобы, во время решающего боя

между израильтянами и филистимлянами

Давид вообще отсутствовал и в Израиле,

и в подаренном ему царем Анхусом городе

Секелаге. Как обычно, спасителями Давида

оказались дальние враги Самуила – амаликитяне.

Как раз накануне решающего боя

амаликитяне вторглись с юга

на территорию филистимлян, но не ударили

в тыл филистимской армии,

не поддержали филистимлян в их войне с евреями,

а пройдя незамеченными через всю страну,

напали на город Секелаг, сожгли его огнем. 

«А женщин и всех, бывших в нем (в Секелаге),

от малого до большого,

не умертвили, но увели в плен, и ушли своим путем»

(Ц-1, гл.30, ст.2),

опять ни кем не замеченные.

Простите, Библия сама нам недавно говорила,

что в отряде Давида было всего две женщины

– его жёны Авигея и Ахиноама. Кого еще,

кроме них могли взять в плен незримые амаликитяне?

Трудно поверить в гуманность далеких врагов евреев,

если учесть, что Давид в своих хвастливых рассказах о войне

с амаликитянами не щадил никого: ни женщин, ни детей,

ни скот. И если раньше Давид умудрялся за один день

напасть на амаликитян, разбить их и к вечеру

вернуться в Секелаг, то в этот раз

погоня затянулась ровно на срок решающей битвы

между филистимлянами и евреями.

Первым делом, конечно, Давид поплакал.

Потом собрал погоню за амаликитянами.

Потом догнал.

Потом разбил в праведном бою

(в который уже раз) наголову всех амаликитян.

Потом отвоевал всех пленных,

которых-то и было, что две его жены.

«И не пропало у них ничего,

ни малого, ни большого, ни из сыновей,

ни из дочерей, ни из добычи,

ни из всего, что Амаликитяне взяли у них;

все возвратил Давид».

(Ц-1, гл.30, ст.19).

Ни сыновья, ни дочери не могли пропасть

лишь по той причине, что их еще у Давида не было.

Если после таких боев ничего не пропало,

то возникает сомнение:

а были ли бои? А были ли амаликитяне?

Или эпизод с погоней написан лишь для того, чтобы

обелить предательство Давида?

Мол, Давид не причастен к разгрому еврейской армии,

не причастен к гибели царя Саула. Все мы люди, все понимаем,

что две жены для молодого израильского царя были

гораздо важнее судьбы Родины.

Вернувшись из несуществующего похода,

Давид, якобы не зная о поражении своей страны,

первым делом разослал

взятки в виде подарков всем старейшинам Израиля,

напоминая о том, что со смертью Саула, не иссякли

еще цари у евреев.

Бой же, благодаря предательству Давида, закончился полным

поражением для еврейской армии. Сначала

были разбиты отряды,

которыми командовали Ионафан и два друг

их сына царя Саула.

Почти все царские сыновья были убиты.

Дольше всех защищался царь Саул.

Его тело было уже просто утыкано филистимскими стрелами.

Чтобы враги не надругались над ним,

Саул сам бросился на свой меч.

Весть о гибели царя и всех его

сыновей быстро распространилась

по остаткам еврейских войск. Армия в панике бежала.

Филистимляне вновь занимали еврейские города.

Вновь восстанавливалось рабство.

Тело Саула было обезглавлено и повешено

для устрашения еврейских

рабов на стене города Беф-сана.

Голова Саула была воткнута на копье в филистимском храме.

Жители города Иависа Галаадского,

благодарные Саулу за спасение

от аммонитян похитили у

филистимских захватчиков тела Саула и его сыновей,

кремировали их, и останки похоронили в своем городе.

«Так умер Саул за свое беззаконие,

которое он сделал пред Господом,

за то, что не соблюл слова Господня,

и обратился к волшебнице

с вопросом, а не взыскал Господа.

За то Он и умертвил его, и передал царство Давиду,

сыну Иессеву».

(П-1, гл.10, ст.13-14).

Ни одного беззакония Саула священная книга Библия назвать

не смогла. Единственный грех,

приписываемый ему – обращение к гадалке за советом.

Не передавал Господь царства Давиду.

Он сам купил его своим предательством у филистимлян

и богатыми взятками у израильских старейшин.

На первый взгляд может показаться, что с поражением Саула

и воцарением Давида закончилось противостояние

между двумя энергетическими силами

– Богами Элохим и божком Саваофом.

Но это не так. Боги Элохим, Боги Еноха

и Иакова обладают неограниченным

запасом времени и могут позволить себе

понаблюдать, к чему приведут

действия, предпринятые людьми. Ведь люди

вольны принимать решения о своей жизни самостоятельно.

И если люди предпочли рукотворного божка истинным Богам,

то Господь Ноя и Иакова уважает их решение.

К чему это привело, мы увидим из дальнейшего изучения Библии.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НА САЙТЕ ФЕНИКС

Торжество Саваофа

ОТВЕРЖЕННЫЕ БОГИ

ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2016 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений

 

 

Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений