главная сайта феникс
 
вопросы  
 

бесплатные рекламные страницы

Leonid PlиGin

леонид плигин антистратег

АНТИСТРАТЕГ

"Тогда сыны Божии увидели
дочерей человеческих, что они
красивы, и брали их себе в жёны,
какую кто избрал"
Книга "Бытие", гл.6, ст.2.

«Я постепенно начинаю сходить с ума. Я чувствую это. Конечно, если бы я не замечал, как этот процесс происходит, было бы гораздо легче: раз – и готово! Как будто тумблер переключили. Пытка в том, как раз, и заключается, что сам процесс сумасшествия – постепенный, медленный. Я целиком контролирую, как это происходит. Я наблюдаю, как шаг за шагом перестают функционировать разделы моего головного мозга».
Голосовые интонации были вкрадчивыми, искренними и доверительными. Дегтярёв уже знал, что сейчас произойдет. Раздастся тонюсенький звук, напоминающий звон лопнувшей струны, и он проснется. Эти гипнотические сны ему транслировались по несколько раз в месяц. В основном, в периоды полнолуния. Отвратительные сновидения каждый раз сопровождались жесточайшими депрессиями.
Кому, как не Василию Фёдоровичу Дегтярёву, одному из лечащих врачей психиатрического диспансера маленького провинциального городка, затерянного в жестоком климате азиатского Севера, знать, как сходят люди с ума. На себе же это испытывать приходилось впервые. К своим сорока семи годам он даже успел защитить докторскую диссертацию на тему "Нестандартная симптоматика шубообразной шизофрении". Сейчас же, пробудившись от тяжелого, будто похмельного сна, он вряд ли бы сообразил, чем шубообразная шизофрения отличается от дохообразной или плащеобразной.
С постановкой окончательного диагноза самому себе пока спешить не следовало. Необходимо некоторое время понаблюдать больного. То есть, самого себя.
"Глядишь, – подумал Дегтярёв, – если не сойду с ума окончательно, то можно ещё на одну научную работу насобирать матерьяльчик".
Проснувшись, он вытащил из-под подушки старенький ноутбук. "Ещё один симптом сумасшествия, – подумал он, – кто же кладёт под подушку ноутбук, когда каждому ребёнку известно: под подушкой должен храниться взведённый пистолет. Но пистолета у Дегтярёва не было. Да и пользоваться пистолетом, в отличие от ноутбука, он не умел.
Воткнув в электрическую розетку шнур от блока питания, Дегтярёв откинул крышку-монитор, дождался, когда загрузятся система и офисная программа. Это вызвало прилив вдохновения и восхищения человеческим гением, сумевшим изобрести такую умную машину. Когда экран засветился ровным светом, а курсор своим подмигиванием предложил ввести текст, Дегтярёв начал старательно водить над клавиатурой кулаком с выставленным вперёд указательным пальцем, тщетно пытаясь отыскать литеру "А". И вряд ли бы нашёл, пока что-то не щёлкнуло не то в голове, не то во чреве ноутбука. После этого кулак расслабился, а пальцы сами бешено застучали по клавишам, внося в электронную память компьютера, весь тот шизофренический бред, который уже больше месяца мучил врача психиатрической больницы.

«АКТ
о списании оборудования, принадлежащего
Институту планирования семьи.
Мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт о том, что биоробот системы «НДС», серийный номер: НДС-1074945509, упал, подскольнувшись из-за мыльного раствора, пролитого на складе готовой продукции. В результате падения вышеуказанный биоробот пришёл в негодность. Из-за халатности младших научных сотрудников Института Сидорова М.С и Хердавара Д.И. органы биоробота для донорской трансплантации не были вовремя извлечены.  Вышеназванным сотрудникам Института объявлен строгий выговор с занесением в личное дело.
Останки биоробота, не подлежащие восстановлению, захоронены за пределами города Зурбаджана...»

Невольно, Дегтярёв отчетливо представил себе это кладбище бомжей за городом: бескрайний мертвый лес посреди выжженной солнцем пустыни, где, словно могильные кресты, торчат из сыпучего песка лишённые даже признаков оснастки мачты древних парусных кораблей.
Перечитав набранный текст, Дегтярёв попытался представить себе лица этих Сидорова и Хер да как его там, но ничего не получилось. Зато перед глазами отчётливо всплыла бумажка с актом и подписями, которые показались знакомыми. Дегтярёв так и напечатал:
"В конце акта о списании оборудования стояли знакомые подписи моих бывших коллег и резолюция нового директора Института."

Только сейчас, во время беглого просмотра этого отрывка, у Дегтярёва мелькнула мысль, что фамилия директора института ему когда-то уже встречалась. Что-то в ней было сферическое. Не то батисфера, не то атмосфера. Он порылся в памяти, но никаких подходящих ассоциаций не обнаружил. Зато вдруг вспомнилось, что при прежнем политическом (а была ли тогда политика?) режиме новый директор даже выглядел как-то не по-директорски...
Память! Вот оно! Как можно в ней порыться, если она просто-напросто отсутствует? Кажется, когда-то давно всё человечество поразила какая-то гадкая вирусная инфекция, породившая бесконечную череду рождений и смертей, сопровождавшихся полным уничтожением памяти… Если память не изменяет, то в состав инфекции входил серый порошок гидрохинон… Откуда я это знаю? Знаю и всё. Знаю, но не помню. Кстати, как может память изменять, если её нет? А может быть, все наоборот? Может быть, я не теряю память? Может быть, как раз она восстанавливается, благодаря этим образным всплескам из подсознания? Может быть, эти отрывочные всполохи надо как-то зафиксировать, чтобы в результате увидеть целостную картину. Да! Так будет легче! Да и чем еще себя занять во время бессонницы, вызванной полнолунием?

Дегтярёв снова склонился над громоздким ноутбуком.  Его смешат современные коммуникаторы и планшеты, в которых клавиатура настолько крохотная, что набирать тексты приходится одним пальцем. Это неудобно, так как теряется скорость, а значит, теряется и время. Время! Оно бесконечно, и при этом его постоянно не хватает! Вместе с прогрессом приходит и деградация. То ли дело ноутбук! Не нужно тыкать грязными руками в монитор, если есть нормальная кнопочная клавиатура. Пальцы привычно застучали по клавишам. «Интересно, – подумал Дегтярёв: – откуда во мне это умение набирать текст, не глядя на клавиатуру?»

…В давно не стиранном, засаленном комбинезоне космического ангела-разведчика, со споротыми знаками отличия и отвинченным гермошлемом, этот парень постоянно вертелся около проходной Института. Охранники на его мельтешение смотрели сквозь пальцы: на территорию доверенного объекта подозрительный субъект проникнуть не пытается, а за воротами полномочия охраны кончаются.
Старый директор, въезжая на территорию Института в сверкающем персональном «Москвиче», даже не предполагал в суетящемся у проходной мальчишке своего будущего преемника. Поговаривали, будто паренек торговал каким-то наркотиком у ворот Института. Но не пойман за руку – не вор. А для Управления по борьбе с наркопреступностью он был слишком мелкой рыбёшкой.
Время от времени некоторые младшие научные сотрудники Института были замечены в соседнем пивбаре за душевными беседами с юным собутыльником. Но, какую информацию можно вытянуть из младшего научного сотрудника? В Институте так назывались подсобные рабочие, у  них не было даже высшего образования.
Управление контрразведки, казалось, не обращало внимания на подозрительного паренька, который вполне мог оказаться инопланетным шпионом, вербующим засекреченных специалистов для цивилизации роидов. Еще бы! Институт-то наш, ну, о-о-чень таинственный режимный объект. Во-первых: в этом, казалось бы, учебном заведении никогда не объявляют набор абитуриентов. Такое, видите ли, своеобразное научно-исследовательское учреждение. Во-вторых, никто в городе, включая мэра (или акима? или губернатора?), не знает не только направления исследований, но  даже и наименования самого Института. Честно говоря, даже я по прошествии времени не могу вспомнить, как наш интститут тогда назывался. А может у него и не было вовсе никакого названия? Кажется, я припоминаю какие-то цифирьки вместо названия. Но нет, не вспомнить, я всегда был слаб в арифметике.

Если кому-нибудь из младших научных сотрудников задать вопрос о деятельности и научных разработках, проводимых в Институте, в их биологическом мозгу включался автоответчик и они сразу сообщали заученный текст о том, что давали подписку о неразглашении, что зарплата их устраивает, что работу менять не собираются. После этого монолог начинался заново, как закольцованная магнитная лента.
Во время задушевных бесед с небритым пареньком, потягивая дармовое пивко из кружки, все младшие научные сотрудники бубнили, будто заведённые одно и то же:
«А что? Работа меня устраивает. Не знаю. Я ведь подписку давал... О не разглашении. Нет, зарплата хорошая. Дома все в порядке...» Далее начиналось все заново. Менялись лишь интонации. Секретные службы могли спать спокойно. Мазды бы делать из этих людей...

Я не был младшим научным сотрудником. Хотя, моя должность в Институте тоже никак не именовалась. Специалист. Этого достаточно. Тот, кто хоть немножко разбирался в иерархии Институтских должностей, знал: моё место чуть ниже Главного Специалиста, и намного выше директора Института. А что вы хотите? Директор – это всего лишь номенклатурная единица. Ширма. Ему не положено знать, чем занимается возглавляемое им предприятие. Тем более, что возглавляет это предприятие он чисто формально. Для  специалистов моего уровня директор был кем-то вроде завхоза. Когда была необходимость, любой из нас пинком открывал дверь в его кабинет, с порога зачитывал свои требования и называл срок исполнения. После этого, не дожидаясь ответа, уходил по своим делам. Требования всегда исполнялись в срок. Это был закон. Закон Бойля-Мариотта, кажется.

В нашем институте всегда всё исполнялось в срок. Пока не наступил большой кризис. О нём мы узнали, когда нам не выдали в положенное время зарплату. Сначала на это как-то не обратили особого внимания. У каждого были кое-какие сбережения и святая вера в то, что если деньги не выдали сегодня, то обязательно выдадут завтра. Тем более, что директор сразу же уехал в главк их выбивать. Назавтра зарплату не выдали снова. Послезавтра – тоже.
Закон, бля-Мариотта не сработал! Мы по инерции ещё продолжали приходить на работу. Ведь процесс, запущенный в Институте, остановить невозможно. Директор с обещанной зарплатой так и не вернулся.
Отсутствие денег постепенно начало входить в привычку. Менее всего к этой привычке оказалась готова охрана института. Все охранники, вовремя сориентировавшись, разбрелись по частным охранным агенствам. Вот тогда-то вновь на нашем горизонте появился небритый юноша. Правда, засаленный космический комбинезон на нём был заменен на потертую штормовку геологической разведки.
Молодой человек прошёл через никем не охраняемый контрольно-пропускной пункт нашего особого отдела, поднялся на второй этаж. Найдя приемную, уверенным тоном велел роботу-секретарю пригласить всех специалистов и скрылся за дверью директорского кабинета.
Когда мы всей толпой числом в двенадцать человек втиснулись в начальственную дверь, молодой человек сидел, задрав ноги на стол и дымил невесть откуда взявшейся матросской сигаркой.
– Здравствуйте, моя фамилия Дага-Сферов. Я ваш новый хозяин, – поприветствовал он нас.
Это было смешно.
Сегодня нам выдадут зарплату? – сверкая улыбками, поинтересовались мы.
– Приказом Министерства обороны Планеты, датированным прошлым месяцем, Институт, в котором мы находимся, расформирован, и уже месяц, как не существует. Кстати, а чем это вы здесь занимаетесь?
...ну... мы давали подписку о неразглашении...

– Уважаю людей, способных шутить в трудной ситуации. Значит так. Сегодня вы напишете заявление о приеме на работу и продолжите заниматься своим привычным делом на новом предприятии. Кстати, теперь ваш засекреченный НИИ Минобороны будет называться по новому коду "Институтом планирования № 007-Я". Все будет открыто, прозрачно, без всяких тайн и секретов. Через месяц получите первую зарплату. Кстати, несколько выше, чем прежнюю. Надеюсь, это вас приятно удивит. Задолженность перед вами Министерства обороны я гасить не намерен.
– А если мы не напишем заявление о приеме на новую работу – поинтересовался Василий Лукич, наш главный специалист.

  • Куда ж вы денетесь? Процесс останавливать нельзя. Министерство обороны от вас всё-равно отказалось. Вчера я купил ваш институт вместе с... потрохами. Потроха. Именно потроха будут теперь продуктом вашей деятельности.

– Да что вы знаете о нашей деятельности! – рассвирипел Василий Лукич, подобный цинизм привел в ярость не только его.
– О вашей деятельности я знаю всё.
– Молодой человек тоже умел давить на голос.
– Знаю, даже не смотря на ваше молчание. Знаю, что вы никогда не объявляете набор абитуриентов, а выпускные вечера у вас проводятся регулярно.
Знаю, что выпускники вашего института не работают ни в одной отрасли промышленности.
Все как один, после окончания института строем маршируют служить в армию, недавно подчинявшуюся Министерству обороны Планеты. Кстати, вы в курсе, что уже полтора месяца, как армия снята с денежного и пищевого довольствия. Отныне Планета ни с кем воевать не собирается.
Космических войн больше не будет, а на территории Земли у нас врагов нет! Армия нам теперь не нужна.
Ваши выпускники – тоже.
Как же они без армии? – переполошились мы.

Спокойно – утихомирил нас Дага-Сферов, – ваши выпускники не пропадут.

У меня есть еще вопрос. – Василий Лукич, наконец-то, обрел выдержку и спокойствие:
Вопрос касается нового названия нашего института. Что вы подразумеваете под цифрами «ноль-ноль, семь Я»?

...Здесь, я думаю, необходимо дать кое-какое разъяснение, касательно деятельности Института и его непосредственной связи с армией. За последний месяц меня несколько раз командировали в Столисс, главный город Планеты, для проведения обследования наших выпускников на местности. Только по этой причине я был в курсе того кризиса, что процветал вокруг нас.
Началось все с того, что население нашего маленького спутника звезды по имени Солнце было в высшей степени пацифичным и не желало отдавать свой воинский долг Родине.  Молодые люди, едва ощутившие вкус и прелесть жизни на тверди настоящей, всамделишной живой Планеты, ни за что не хотели надевать космическую военную форму. Основная причина пацифизма заключалась в том, что они просто физически не могли лишить кого-нибудь жизни. И это при том, что по закону каждый Человек планеты-спутника был военнообязанным. Президент и правительство нашли единственно верное решение этой наболевшей проблемы. Был создан наш Институт, где на основе последних достижений генной инженерии выращивались универсальные солдаты для космических войн.
Вы интересуетесь, с кем нам приходилось воевать? Спросите об этом не меня, а своего сына. Сегодня каждый мальчишка знает, что космические войны велись с чуждой нам цивилизацией роидов. Роиды – это совершенно иная система мышления и общественной организации. Если в нашем обществе каждый Человек индивидуален и не советуется ни с кем, кроме Совести, то в обществе роидов индивидуальность напрочь отсутствует. Каждый член цивилизации роидов является, как бы винтиком в огромном, напоминающем collective, механизме. А не заменимых винтиков, как правило, не бывает.
В войне против роидов бессильны безупречное владение рукопашным боем и холодным оружием. Здесь не помогут не только огнестрельные нарезные пулеметы, но и лазерные бластеры в совокупности с тяжелой космической артиллерией. Использовать эти средства в войне с роидами – все равно, что стрелять из пушки по воробьям. Ну, прихлопнешь ты ладошкой десяток-другой врагов-роидов, так это далеко еще не победа. А если раздавленный враг в последний момент умудрится прокусить твой защитный комбинезон и впрыснуть тебе под кожу физраствор с вакцинами микробиороботов (сокращенно – микробов), то ты надолго выходишь из общественно-полезной жизни, поскольку попадаешь в карантин, где несколько лет занимаешься только ремонтом и чисткой своего организма.

Мы уже несколько раз отражали нападения на Планету атакующего роидального десанта. Какую форму роиды только не принимали. То они прикидывались тучами песьих мух, то стаями саранчи, то мелкой мошкарой, затмевающей солнце из-за своего гигантского количества. Для успешной борьбы с врагами Рода Человеческого каждому жителю Планеты достаточно было содержать на службе в армии двух-трех своих клонов, способных уничтожать мелких насекомых тварей при помощи спецоружия.

Каким должен быть универсальный солдат? Во-первых, он должен быть очень маленького роста, чтобы занимать как можно меньше места в боевой технике, чтобы пролезть в любую дыру, любую щель для поиска и уничтожения насекомых-роидов. Маленький рост – это наименьшая поверхность тела, а значит и наименьшая посадочная площадь для авиации противника. Поэтому рост клонов в отличие от их Человеческих прототипов ограничивался полутора-двух-метровой высотой. Во-вторых аналитический ум солдата должен быть настолько ограничен, чтобы в нем не возникло даже и мысли обсуждать приказ командира. И, наконец, самое главное: у солдата не должно быть даже зачатков совести. Совесть – это как раз тот самый тормоз, который не позволяет человеку убивать. Хоть себе подобных, хоть - насекомых. Муки совести универсальным солдатам не ведомы.

Специализированное оружие универсального солдата – это ранцевый мелкодисперсный опрыскиватель, заправленный вонючим серным раствором инсектицида, ведь каждый знает, что запаха серы не выносят любые секты, особенно религиозные.
Если кто-нибудь из наших сограждан наотрез отказывался служить в вооруженных силах, а такими были все, в Институте по его ДНК создавался уменьшённый клон, который всегда был готов к труду и обороне. Прототип клона до конца своей жизни отчислял деньги Министерству обороны за содержание своего маленького близнеца. С началом экономического кризиса эти отчисления не только не закончились, но наоборот – даже возросли. Парадокс времени – уничтожение нашего Института для Министерства обороны Планеты образно можно было сравнить лишь с умертвлением курицы, несущей золотые яйца.
Правда, тогда еще мы ничего не знали ни о курицах, ни об их яйцах. Ни того ни другого в природе еще просто не существовало. Если вы чуть-чуть потерпите, то я расскажу вам, что из них появилось первым.
Военные чины в позолоченных погонах не смогли увидеть за ничтожно-маленькой проблемой, возникшей из-за службы в армии человеческих клонов, тех огромных перспектив, которым и была посвящена деятельность моего отдела в Институте. Проблема была, скорее на тонком, психологическом уровне, нежели на материальном. Дело в том, что клоны, в отличие от своих человеческих прототипов не имели, как бы это правильнее выразиться... души, что ли. Оставаясь в одиночестве, они были как огромные куклы, как биороботы, способные исполнить любое задание, но не способные мечтать, радоваться и удивляться. Казалось бы, идеальный солдат для армии – клон, готовый даже ценой своего существования выполнить, не задумываясь, любой приказ командования.

Проблема возникла тогда, когда отдельных послушных клонов объединили повзводно, поротно и побатальонно. Первое время никаких особых отклонений в их психике не замечалось. Командиров, поначалу, даже радовала их четкая строевая подготовка. Пожалуй, слишком четкая. Даже у солдат личной гвардии Президента, которые по двенадцать часов в день занимаются шагистикой на плацу, не получалось так синхронно печатать шаг, совершать повороты, выполнять любые, требующие слаженности команды.

В армейском строю как бывает? Командир отдает команду. Пусть какая-то доля секунды отделяет ближний к командиру край солдатской шеренги от дальнего, но на эту самую долю секунды всегда идет расхождение. Особенно это заметно, когда рота находится на марше. В сотые доли микросекунд расхождения между постановкой ноги на землю у переднего в строю солдата и у заднего рождают ни с чем не сравнимый звук армейского марша. По этому звуку опытный командир всегда может с точностью до десятка назвать количество бойцов в строю.
Дивизия клонов, находясь на марше, печатала шаг так, будто шел один человек. Определить на слух количество бойцов в строю было невозможно. По звуку это маршировал один, может быть очень большой, но один солдат.     Все команды, касающиеся синхронных поворотов, падений, ползаний войсковым подразделением выполнялись так же, как стая птиц меняет курс полета. В стае, если вы обращали внимание, все птицы поворачивают сразу, одновременно. Никакой бортовой компьютер межпланетного боевого крейсера не сможет добиться подобной слаженности у массива космических шаттлов-истребителей.
А уж как эти солдаты стреляли! Об этом можно было бы написать песню или научный трактат, все равно ни тем, ни другим не выразить всего совершенства их огневой подготовки. Эти солдаты стреляли, не целясь. Даже не вскидывая бластер или опрыскиватель. В любом положении, из любой позиции, будто бы ощущая подсознанием, что точка цели совпадает с прицелом, они нажимали курок и, словно экономя энергию,  всаживали в цель, в десятку, весь заряд бластера.

Словно пчелы, одиночки-клоны в армии объединились в единый целостный рой. Присутствие цельной личностности, которой не было у отдельно взятого клона, в армейском строю превратилось в личность коллективную. Как бы командиры не делили, не тусовали между собой армейские подразделения, фактически, армия уже подчинялась не им. Многочисленные войсковые подразделения превратились в необычное самостоятельное единое существо. Причем, существо многоликое и вооруженное до зубов. У АРМИИ, как существа, уже появился свой ни на что не похожий целостный индивидуальный разум. Странно называть разум индивидуальным, когда говоришь про огромный collective. Но тем не менее, все личностные качества клонированных солдат были подчинены именно одному, индивидуальному разуму. Точнее и правильнее, будет называть этот разум роидальным.
Поначалу,  в среде профессиональных офицеров, которые не были клонами, никто не замечал странностей в механизме огромного армейского роя. Все солдаты беспрекословно выполняли приказы. В казармах не существовало дедовщины. В рою это было пережитком индивидулистического будущего. Странности начались тогда, когда самый главный генералиссимус Планеты решил поиграть с послушной армией в солдатики и назначил ответственные планетарные учения, в которых по статистике должно было погибнуть два процента военнослужащих.
Армия была разделена на две части: в обмундировании одной преобладали белые цвета, в обмундировании другой – красные. Как в военной игре «зарница» обе эти армии противостояли друг другу. Белые обороняли выстроенную по новейшим технологиям крепость, красные должны были эту крепость завоевать. Руководство Планеты с безопасного, словно в римском Колизее, расстояния наблюдало за этой войнушкой бесправных гладиаторов. Самый главный генералиссимус шепотом доложил Президенту Планеты, что вместо холостых зарядов бойцам выданы боевые, что в расход будет пущено не два, а девяносто два процента солдат: «Ведь это же не человеки, это биороботы, чего их жалеть? Зато на их питании сэкономим достаточно большую сумму для бюджета...»

Намеченная войнушка почему-то пошла не по генералиссимовскому сценарию. Да, обе армии немножко постреляли в сторону друг друга. Были даже подбиты несколько танков. Правда, экипажи танков совсем не пострадали. Буквально, за две-три секунды до попадания в танк вражеского заряда, экипаж дружно выскакивал из обреченной машины и занимал оборонительную позицию на местности. Огонь пылал, взрывы гремели, стратегические действия обеих армий были безупречными.
Хваленая снайперская меткость клонированных солдат по какой-то неизвестной причине дала сбой. Все, кто без промаха стрелял по бумажным мишеням, мазали, когда на мушку попадал боец армии противника. Действия всех враждующих бойцов-гладиаторов были удивительно слаженными, в результате чего не пострадал ни один военнослужащий.
Президент желал крови. Генералиссимус отдал приказ идти в штыковую. И красные и белые, покинув крепость и боевые атакующие машины, устроили потрясающие показательные выступления по рукопашному бою прямо перед трибуной Президента Планеты. Президент вежливо похлопал в ладоши, и отправил главного Генералиссимуса в отставку.
Армией занялся особый отдел Всёмогущего Комитета планетарной безопасности (ВКПБ). Начались массовые допросы солдат. Общий вывод из этих допросов можно было сделать только один: в планетарной армии служат дебилы и дауны.

Для того, чтобы оформить этот вывод научными терминами на несколько допросов пригласили и меня. С разрешения офицера ВКПБ я задавал солдатам только один вопрос: «Любите ли вы Родину?» У солдат загорались глаза и отвечали они утвердительно. Далее инициативу перехватили офицеры особого отдела. Допрос, на котором я присутствовал, выглядел примерно так.
Готов ли ты отдать за Родину жизнь? – спрашивал офицер.
Так точно! – отвечал каждый солдат.
Тогда почему ты остался жив, когда Президент Планеты приказал тебе погибнуть?
Но ведь Президент не Ройдина...
Подобный ответ звучал как богохульство. Особисты-вкпбэшники били солдат по лицам. Те молча терпели. После второго или третьего удара особисты вдруг начинали ощущать ту мощную силу армии, которая стояла за одинокими спинами маленьких солдатиков. Показательные выступления по армейскому рукопашному бою транслировали все телеканалы Галактики. Связываться с нашей армией после этого не рискнули бы даже самые агрессивные созвездия. Кулаки вкпбэшников опускались сами собой.
В отличие от меня, офицеры особого отдела не заметили очень короткого звука «й», который солдаты добавляли в слово «Родина». Я понял, что Родина для наших универсальных вояк, это не место их рождения (клонирования), это не государство, которому они служат, для них это нечто большее. Я не знаю, был ли изначально звук «и» в слове «РОД», но смысл слова «Родина» в устах наших универсальных солдат начинал приобретать совершенно иное значение.

Солдаты говорили «РоЙдина». Да, они жили уже огромным армейским роем, подчинялись только ему и любили только его. За РОЙ они действительно были готовы отдать, не задумываясь, свои жизни.
Чтобы подтвердить свои выводы, я незаметно для особистов задал одному из клонов несколько провокационный вопрос: «Скажи, из какого ты рода?» Ответ был необычным. «Танкисты мы...» – буркнул солдатик. Сзади послышался саркастический смех. Оказывается, ничего нельзя сделать незаметно для ВКПБ.
На следующий день ситуация кардинально изменилась. У особистов, которые еще вчера дубасили по мордасам клонированных солдатиков, к утру поменялось руководство. Оказывается, что ночью Роидальный интеллект армии отдал приказ арестовать и временно заключить под арест начальство особого отдела всёмогущего Комитета планетарной безопасности. Операция по смене исполнительной власти Республики прошла тихо. Без шума и пыли. В кабинетах командования теперь сидели те самые маленькие солдатики, которых вчера допрашивали с пристрастием. На них были штатские костюмы строгого классического покроя. Такие костюмы уже не позволяют относиться к их обладателям как к дебилам и даунам.
Для особистов начались совершенно новые будни. Теперь они ежедневно допрашивали только друг друга. С пристрастием. С мордобитием. С изощренными пытками. До обеда сотрудники верхних этажей Комитета национальной безопасности пытали сотрудников нижних этажей и клона-уборщика. После обеда – наоборот. Сотрудники нижних этажей и клон-уборщик пытали сотрудников верхних этажей. В конце рабочего дня все усталые и довольные дружно шли пить пиво, по пути проклиная клона-уборщика за непредсказуемость, творчество и немытые полы. Ежедневно в Комитете выпытывались все планетарные тайны, но надо отдать должное, ни один из секретов пределов планеты не покинул.

Вот тогда-то Президент всея Земли и поставил перед парламентом вопрос о прекращении финансирования планетарной армии. Парламент разошелся во мнениях. На Планете начался правительственный кризис.

...Сейчас одно из последствий правительственного и последовавшего за ним экономического кризиса сидело, задрав ноги на стол и дымя вонючей сигаркой, перед уникальными специалистами по генной инженерии.
- Так вот, – продолжил Дага-Сферов, – правительство продало мне ваш институт за бешенные бабки при одном-единственном условии: наш товар должен быть конверсирован, а выпускники института не должны собираться в группы более двух человек.
Мы погрустнели. Во-первых, новый хозяин Института не был похож на человека, располагающего крупными деньгами. Во-вторых, мы так привыкли относиться к своим выпускникам как к детям, что слово «товар», произнесенное в их адрес Дага-Сферовым, покоробило и оскорбило наш слух.   
В тот миг мы даже не задумались над тем, к каким последствиям приведет государство и общество это скоропалительное решение правительства. Сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, что тот странный эксперимент с конверсией выпускников института надо было проверить для начала хотя бы на лабораторных крысах. Ведь единственное предложение нового директора по конверсии универсального солдата опальной республиканской армии сводилось к замене пола. Как оказалось, это было далеко не лучшим решением. Через несколько сотен лет в обиход людей прочно войдет поговорка о том, что все беды и несчастья в мире происходят от женщин.
Сейчас же мы еще пытались шутить, варьируя новое название некогда секретного военного объекта. Даже младшие научные сотрудники, зубоскаля, обзывали его – то институтом благородных девиц, то Центральным Деволохранилищем.
Тогда мы и представить себе не могли, как может человек обладать каким-то другим полом. Институт провел ряд опытов на лабораторных животных. После изменения У-хромосомы в генной структуре крысы, у нас получилось нечто похожее на птицу, только уродливое, толстое и не летающее. Эту лабораторно измененную крысу мы назвали в честь У-хромосомы – к"У"рысой. Чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в искусственности этого существа, во всех сопроводительных документах мы писали черным по белому: «К"У"рыса – не птица!» Так что для сомневающихся подтверждаю: яйца появились гораздо позже.
Теперь можно было попытаться изменить У-хромосому и у молодых клонов-солдат, подготовленных к выпуску из института. Всем солдатам-клонам, приговоренным к этой неприятной процедуре, было присвоено даже кодовое имя, состоящее из двух слов: «ад» – что значит «первый», и «ам» – слово, до сих пор обозначающее женский половой орган во многих тюркских языках.
Легко дать задание о замене пола универсального солдата, но как это сделать, тогда не знал никто. Даже Василий Лукич Мансуров, наш главный специалист по генной инженерии. Ведь во все годы существования  засекреченного института мы выпускали только солдат, клонированных с человека. А у человека тогда никакого пола не было. Человек был цельным и целомудренным. Для республиканской армии в солдатах женского пола необходимости тоже не было. Ведь разведкой мы не занимались. А для разведки наличие женского тела без острого аналитического ума интереса не представляет.
Впереди нас ожидали новые, местами поблёскивающие, перспективы.
В древней легенде, придуманной в будущем, Бог, создавая женщину, использовал ребро Адама для перемешивания странных и необычных ингредиентов. Так, Создатель свалил в одну кучу, вернее – в один котел-барокамеру, прохладу июльского утра, свежесть росинок с лепестка чайной розы, искрометность и непредсказуемость предутренних звезд, разбавил все это ядом гремучей змеи, слезинкой       пьяного крокодила, лисьей хитростью и изворотливостью. Опасаясь попадания этой а-дамской смеси на кожу, Господь перемешал ее ребром, взятым напрокат у спящего в анабиозе Ад-Ама.
Какой цвет получится в палитре художника, если он перемешает все краски? Серобуромалиновый с черным отливом! Именно такого черного оттенка получилась первая девочка, изготовленная в нашем, уже рассекреченном, Институте планирования семьи. Ребенок, извлеченный Мансуровым из инкубационной барокамеры, был черным, словно африканское дитя. «Мы назовем ее Афродитей!» – сказал нам Василий Лукич. Мы спорить не стали. Действительно, а как еще можно назвать африканку? 

Мелькали годы. Наш Институт превратился в огромную корпорацию генной инженерии. Экспериментальные девочки-Афродити быстро росли. Для получения образования советом директоров корпорации им было позволено изучать всего две книги: букварь, чтобы самостоятельно прочесть инструкцию по собственной эксплуатации, и непосредственно саму инструкцию по эксплуатации биоробота серии Афродитя. Все остальные знания Афродити при желании должны были получать в процессе общения с окружающим миром.
Биоробот серии Афродитя был еще далеко не идеальным, хотя и способным к самосовершенствованию.  Дело в том, что первая девочка-биоробот была изготовлена на базе военного Института, некогда подчинявшегося Министерству обороны. В отличие от тупых клонов-солдафонов, способных к мыслительному процессу только в коллективе взвода, роты или батальона их вывернутая наизнанку половинка женского пола была способна к принятию самостоятельных решений.

       Как и...

На ноутбук упала чья-то тень и не успел Дегтярёв стряхнуть её с клавиатуры, как кисть придавила к клавишам мягкая женская рука. Взгляд осторожно заскользил по ней в поисках первоисточника. Тонкие музыкальные пальцы, унизанные целой гирляндой обручальных колец, плавно перетекли в узкое запястье, которое трансформировалось в нежный изгиб локтя, над ним вдавленным кружком прививки от оспы округло возвышалось женское плечико с тонкой бретелькой маечки... На этом взгляд Дегтярёва замер. Да и какой смысл двигаться дальше, если везде и всегда впереди было одно и то же. Заплаканные глаза, в глубине которых виднелось выстраданное и выплаканное стремление прервать этот порочный круг даже путём собственного уничтожения.

Уничтожение. Это слово прочно вошло в обиход средств массовой информации Планеты, когда солдаты нашей непобедимой армии вдруг начали массово обрывать своё существование при помощи самоубийства.
Казалось, для этих универсальных бойцов было сделано всё, что угодно. У каждого из них была отдельная комната в казарме, в этой комнате постоянно ждала солдата его личная кукла-Афродитя, принятая на довольствие Министерством обороны планеты в чине жены. Солдат воевал вахтовым методом по шесть часов в сутки. Остальное время проводил с любимой. Солдат был счастлив. Это подтверждали все сводки нашего Института планирования № 007-Я.
И на фоне полного счастья и благополучия вдруг возник какой-то вирус саморазрушения. Буквально за месяц-другой от нашей знаменитой армии остались только жалкие единицы солдат, которых ещё не успели осчастливить любимой женой-Афродитей.
Это вызвало панику во Всёмогущем Комитете Планетарной безопасности и Правительство Планеты поручило нашему Институту разобраться в возникшей ситуации.
Вот тогда-то, с целью поисков выхода из сложившейся ситуации, приказом директора Дага-Сферова я был откомандирован в подлунный мир. Честно говоря, до этого времени я даже не подозревал о том, что в нашей Вселенной существует ещё и какая-то подлунная реальность. Что такое Луна, я тогда не знал ещё тоже. В отличие от универсальных солдат...

Так и есть. На ноутбук упала огромная слезинка, которая от удара сразу рассыпалась на сотню мелких росинок. Дегтярёв пальцем стёр влагу с клавиатуры.
- Свет мой, ты ведь знаешь, что женские слёзы меня только раздражают, - словно констатируя факт, произнёс он.
- Дегтярёв, уходи! - в женском голосе звучала готовая разразиться истерикой какая-то искренняя надтреснутость. - Уходи. Тебе уже пора.
- Да, действительно, пора, - произнёс он, а сам подумал: "Давно уже пора".
Не спеша захлопнул крышку ноутбука, потянул на себя шнур питания так, что тот, выскочив из электрической розетки и слегка спружинив, намотался на кисть руки, будто солдатский ремень с кованой пряжкой. Женщина невольно отпрянула, будто лицо её ожгли волосянной камчой. Впрочем, это подсознательное воспоминание живёт в крови каждой женщины.
Дегтярёв поднялся с табурета. Подошёл к вешалке. Снял тёплые домашние тапочки и натянул давно нечищенные, сохранившиеся от службы в армии, кирзовые сапоги. Женщина всё ещё сидела на полу, опираясь рукой на освобождённый табурет. Наблюдала, как он одевается. Наверное, следила, чтобы не нацепил на себя лишнего. Дегтярёв обмотал шею колючим мохеровым шарфом и стал натягивать драповую тужурку. Тужурка была маловата и не хотела застёгиваться на животе. Зачем ему этот маскарад, Дегтярёв не знал, но чувствовал: надо быть готовым ко всему. За окном завывала снежная метель.
- Ноутбук я возьму с собой, - сказал он: - мне нужнее.
- Да. Да, конечно, - вздохнула она: - может, всё-таки, до утра останешься?
- Нет, Светла Ночка. Пора идти. Полнолуние. И не сиди на полу. Простудишься.
Женщина поднялась с пола, подошла и положила руки ему на плечи. Как-то нехорошо звякнула гирлянда обручальных колец. Скосив взгляд, он отыскал на её безымянном пальце старенькое, полупрозрачное пластиковое колечко.
- Дай мне это кольцо.
- Бери все. Это кольцо не снимается.
- Все мне не нужны... - Он немного помолчал. - Понимаешь, мне нужна гарантия, что я... понимаешь, я сделаю всё, чтобы вернуть тебе это кольцо. Честное слово. Верну...
Скрипнул дверной засов. Открылась внутренняя деревянная дверь. Из-под её металлической напарницы потянуло морозным холодом. Зажав подмышкой ноутбук, Дегтярёв вышел на лестничную площадку. С грохотом старого жестяного корыта за спиной клацнул металлический замок.

Лифт как всегда не работал. Кто-то очень предприимчивый ломом раздвинул дверцы лифтовой шахты и теперь еще не откочевавшие соседи вываливали в эту щель хлам из своих квартир.

Сквозь разбитое окно лестничной площадки виднелись огни большого города. На оконной раме новогодними гирляндами свисали хлопья морозного инея. С нижних этажей потягивало могильным холодом. Дегтярёв сунул ноутбук под крышку мусоропровода и не спеша начал спускаться по лестнице. С каждым пролётом мимо него проплывали ряды одинаковых металлических дверей, чем-то напоминающих оцинкованные крышки благоустроенных гробов.

На площадке седьмого этажа ему повстречалась старушка, эдакий божий одуванчик, маленькая, худенькая, в каком-то вышедшем из моды ветхом капоте с огромным капюшоном. Старушка торопилась, будто опаздывала на первое свидание. Её мучила одышка и правой рукой она держалась за сердце. Увидев спускающегося ей   навстречу человека, она замерла, будто найдя повод для передышки. Незаметно стряхнула капельки пота, выбившиеся из-под кокетливой вязаной шапочки, а из-под капюшона выглянула любопытная седая косичка, заплетённая легкомысленным чёрным бантиком в красный горошек.
- Молодой человек! - обратился божий одуванчик к Дегтярёву. - вы не подскажете, в какой квартире проживал Василий Фёдорович Дегтярёв?
- В девятьсот восемнадцатой, - буркнул Дегтярёв, не останавливаясь. Многолетняя привычка всегда говорить только правду и ни на полслова больше, чем спросили, уже не раз выручала его.

- Царствие ему небесное! - вздохнула старушка, вслушиваясь в перестук стоптанных кирзовых сапогов, дробным эхом удалявшийся вниз по лестничному пролёту.

Дегтярёв давно заприметил этот странный символ в виде букв "Т0", который явно обозначал не "техобслуживание", а нечто другое, поскольку появился лишь благодаря странному стечению обстоятельств. Хотя, вполне возможно, эти буквы обозначали не "Т0", а "0-Т". Железобетонная опора для некой забытой линии была смонтирована на века в виде древнеегипетского иероглифа "Тау". Странно, но ни виадука, ни других воздушных магистралей в радиусе до горизонта заметно не было. Рядом с опорой, на небольшом бетонном возвышении круглой чугунной крышкой был прикрыт люк теплотрассы. То, что это была именно теплотрасса, никаких сомнений не вызывало: вокруг люка снег таял настолько быстро, что чугунная крышка всегда оставалась сухой и чистой. В сочетании двух разных плоскостей, совершенно не вписываясь в геометрию Эвклида, буква "Т" и цифра "0" могли не обозначать ничего. Это могло быть просто случайное совпадение. Но Дегтярёв уже привык к тому, что случайностей в этом мире нет и быть не может. Железобетонная буква "Т" изображённая в плоскости измерения YZ никак не могла ассоциироваться с круглой чугунной крышкой, затыкающей какую-то дыру в плоскости измерения ZX. Но именно в этой невозможности любых ассоциаций, таилась объединяющая их реальность.
Кроме того, Дегтярёв уже давно обратил на это внимание, тень железобетонной опоры, отбрасываемая светом Луны, никогда не напоминала иероглиф "Тау" в своей проекции на землю. Чаще всего тень от буквы "Т" походила на кривой штырь, а в том месте, где она могла бы напомнить букву алфавита, проекция опоры для виадука смешивалась с тенью деревьев. Это было странно и необычно. Дегтярёв специально оказывался в этом месте в разное время ночей при различных состояниях формы месяца, но ни разу не видел, чтобы четырёхметровое Т-образное сооружение отбрасывало такую же т-образную тень.
Это могло означать только одно: наблюдатель с Луны, если такой вдруг окажется, никогда не заподозрит в этом сооружении иероглифа "Тау". Идеальная маскировка объекта, который  торчит у всех на виду почти в центре города.

Почему-то неожиданно вспомнилось, да так ярко, будто он сам был тому свидетелем, как царь Соломон, выйдя из только что построенного храма, где был установлен ковчег Саваофа, чертит рукой в воздухе знак "Тау" и после этого в течение ста лет никто не мог открыть дверь, схоронившую древнюю реликвию. Зато, это было относительно спокойное столетие. 
Так же ярко пронеслось в голове и другое "воспоминание" из глубокой древности, свидетелем которому он, казалось бы, тоже никак не мог быть. Это случилось в день жертвоприношения на пасхальном празднике.
Гора в форме плешивой человеческой головы, с неё открывается прекрасный вид на морское побережье, окружена толпой мерзких калек, одержимых бесами. Измождённые больные людеи не наслаждаются панорамой морского пейзажа, их одержимые порочной тайной взгляды устремлены на вершину Плешивой Горы. Там возвышаются три распятия: два в форме крестов, а среднее, не обычное - в виде буквы "Т". К каждому распятию коваными железными гвоздями прибиты руки и ноги еще живых тел. На крайних крестах распяты людеи, такие же мерзкие и смердящие, как окружающие гору калеки. На среднем, Т-образном распятии вывешен на всеобщее обозрение умирать Сын Человеческий, униженный и оскорблённый в своём безсмертии. Толпа калек не сводит с Человека голодных глаз. Они готовы разорвать Его на куски, сожрать живьём, съесть Его плоть, выпить Его кровь, но Человек висит высоко, и вооружённые стражники охраняют таинство перехода Безсмертного в небытие.
Это была обычная ненависть неизлечимо больных к здоровому. Особенно, если здоровый подарит больным надежду на выздоровление. Да, этот Безсмертный мог одним взглядом выгнать из тела больных, съедающих их бесов. Да, Он одним взглядом мог заставить отступиться от больного любую болезнь. Даже смерть была не властна перед ним. Но... Во всех ситуациях есть маленькое и неприемлемое "но". И это "но" служило источником их сегодняшней ненависти.
Врачуя даже самые неизлечимые болезни, этот Человек выдвигал своим пациентам невыполнимые требования. "Если хотите оставаться здоровыми и дальше, вам надо отказаться от некоторых излишеств," - говорил Он. Он требовал отказаться от поедания трупов животных в любом, даже жареном и варёном виде. Он требовал прекратить считать себя богоборцами и предлагал без ненависти глядеть на других Богов. Он требовал перестать называть дьявола своим единственным богом...

Как хотите, но эти требования были невыполнимы. Поэтому бесы возвращались в людейские тела вскоре после изгнания. Болезни, через некоторую передышку вновь начинали поедать свои жертвы. Люди, на несколько дней почувствовавшие себя здоровыми, снова начинали болеть. Это были разбитые надежды. Это были раздавленные мечты. И за них Безсмертный должен был умереть.

Распятый же, казалось, и не думал умирать. Это было совсем не по людейски. С какой-то мягкой Человеческой добротой он смотрел на беснующуюся внизу толпу, словно заботливый отец на расшалившихся детишек. Но ведь не может такого быть! Его били, а он - улыбался. В него швыряли камнями, а он дарил Любовь. Его распяли, а Он пытается их понять.
И даже сейчас, прибитый к дереву кованными гвоздями, Распятый чувствует себя гораздо комфортнее, чем толпа, жаждущая насладиться Его мучениями. Раскалённое Солнце Ра безжалостно жжёт толпу людеев Своими лучами, а Его ласково обогревает. Морской бриз нежно лечит Его раны, а толпа внизу заходится в кашле от морского просоленного сквозняка. В вышине своего распятия Он дышит нектаром целебных трав, а толпа внизу чихает от пыли, поднятой тысячами топочущих ног.
Даже здесь, избитый, с колючим терновым венком на голове, распятый на деревянном столбе, Он смотрит в неведомую даль времени поверх их голов... Людеям же, копошашимся словно клубок червей у подножия Плешивой Горы приходится смотреть на Него снизу вверх то заискивающе, то завистливо, то злобно.
Голодная толпа надеется лишь на мелкие блики гавваха, излучаемого человеческой душой, когда она устремится в небо, где вознесётся к языческому Светилу или будет сожрана ненасытной Луной. Вот-вот произойдёт отделение безсмертной души от бренного тела. Вот-вот энергия жертвенного гавваха блеснет молнией с Т-образного распятия и насытит измученное  вожделением тело толпы, съедаемой вечным людейским голодом. Вот уже и сама Луна поменяла траекторию своего движения по небесной тверди. Среди бела дня она заслонила своим матово-металлическим корпусом трисветлое Солнце Ра. Зловещая чёрная тень Ночного Светила распласталась по всей земле... Луна надеется, что весь гаввах Человеческий достанется только ей...  У души Человека больше нет ни малейшего шанса...
Мрачная вяжущая тьма покрыла Плешивую Гору. Кратко сверкнув, устремился к Луне гаввах двух разбойников, распятых на крестах. Они продали своему богу души, избавив этим от мучений свои тела. Толпа сыто икнула, приняв свою порцию гавваха в виде холодной закуски и устремила взоры к центральному распятию, где её ждало главное пасхальное угощение.
Все понимали, что это была не казнь. Все понимали, что распятый Сын Человеческий ни в чём не виновен. Он не преступник и не лиходей. Его беда лишь в том, что он чист и светел. А богу, которому поклоняются, окружившие Плешивую гору людеи, до оскомины уже надоели невинные ягнята. Бог просто нуждается в Человеческих жертвах. Потому, что постоянно голоден, потому что всегда хочет жрать. Когда-то этот бог требовал и от Авраама совершить убийство и принести ему как жратву тело собственного сына. И Авраам уже вознёс руку с ножом над горлом ребёнка, но Ангел небесный удержал его от преступления. Заповедь "Не убий!", оставленная людеям Богами, в тот раз восторжествовала. Сумасшедшему богу Авраама тогда не удалось отведать человеческого мясца. Исаак, сын Авраама остался жив.
Сейчас же, потомки Исаака приносили своему голодному богу новую Человеческую жертву. 
Да, это было жертвоприношение. Человеческое жертвоприношение.
Т-образное распятие не было закопано в землю, как кресты с казнёнными преступниками. Основание его было воткнуто в отверстие тяжёлого каменного жернова, поверхность которого тщательно очищена от пыли и грязи. Ни одна капелька жертвенной крови не должна упасть на землю. Вся кровь, которая выльется из распятого Человека, собравшись на поверхности жернова, по мучным каналам будет стекать в специально приготовленную бутыль.
Это не просто убийство путём полного обескровливания тела жертвы.
Это - ритуальное приготовление пищи. Точно так же убивают животных, мясо которых потом считается кошерным. Точно так же убивают животных в пищу по мусульманскому способу, называемому халал.

Капельки голубой крови Безсмертного со звоном падали на поверхность каменного жернова и, образуя тоненькие ручейки, стекали в высокую глиняную бутыль. Религиозные книги запрещали людеям принимать в пищу кровь убитых животных, но кровь ритуального жертвоприношения ценилась очень высоко. Её по капелькам добавляли в муку, из которой приготовлялся пасхальный хлеб. Таким хлебом в праздник пасхи причащаются все людеи. Как это похоже на кровавую круговую поруку!

Всё было готово для торжественного жертвоприношения, где невинного агнца заменил Безсмертный и еще более невинный Сын Человеческий. Всё было готово для торжественного поминовения и упокоения. В божьем храме до поры до времени спрятанные за роскошным занавесом стояли накрытые для пасхальной вечери столы, на которых теснились толстые кувшины с хмельными винами и вазы с фруктами. Пустовали лишь широкие словно лодки фарфоровые чаши, приготовленные для мяса. Для Человеческого мяса. Пустовал и самый большой кувшин. Не вино должно было быть налито в нём. Это был кувшин для Человеческой крови.
И лишь одну гостью забыли пригласить на намечающуюся тризну. Как-то решили, что без неё праздник пасхального жертвоприношения пройдёт веселее...

- Хе-хе!!! Эти идиоты забыли пригласить на поминки меня. Надеялись, что сами смогут уничтожить Безсмертного... - старушка Божий Одуванчик подула на горячий чай и поднесла чашку к губам. Красные глазки на чёрном бантике её седой косички блаженно прищурились.
В квартире, которую четверть часа назад покинул Дегтярёв, полным ходом шло чаепитие. Хозяйка угощала, как самую желанную гостью, старушку, встреченную им на площадке седьмого этажа.
- Пей, бабушка, с вареньем. Вот, твоё любимое, барбарисовое! - узкая рука, унизанная ожерельем обручальных колечек, подвинула старушке хрустальную вазочку с кроваво-чёрными сгустками.
- Ты, внученька, меня честь по чести встретила: и в дом впустила... Нынче-то л-юдишки какие пошли? Дальше порога в квартиру даже собственную смерть пытаются не впускать... Хе-хе!!! А ты меня и за стол усадила, и чаем напоила, и даже знаешь, какое варенье я люблю... Хе-хе!!! Ну-ка, милочка, давай, познакомимся... Хе-хе!!!
- А что, бабушка, это правда, что раньше Безсмертных было гораздо больше, чем сейчас? - женщина будто случайно проигнорировала предложение познакомиться и легко перевела тему разговора.
Ой! - вздохнула старушка, - да ты на себя-то посмотри! Кто-нибудь из соседей хотя бы догадывается, сколько тебе лет?
- Да кто на меня внимание обратит? Я ведь незаметная, как серая мышка. (Старушка саркастически хмыкнула.) Да и вообще, я ведь не  человек, а... - хозяйка квартиры запнулась, подбирая нужное слово, -  не человек, а женщина. Ведь правду люди говорят: курица - не птица, женщина - не человек.
- А пенсионные фонды? - не уступала старушка, - как ты умудряешься пенсию в течение хотя бы последних ста лет получать?
- А я и не получаю пенсию! - женщина гордо пыхнула взглядом. - Мне до пенсии ещё как вам до Луны! Поэтому, я работаю. (Старушка поощрительно хмыкнула) Вот только каждые десять лет приходится работу, документы и место жительства менять. Но ничего, я уже привыкла.

- Вот и Безсмертные тоже уже привыкли. Только они не документы меняют. Они гораздо хитрее стали. Они меняют тела. Будто костюмы. Вот потому-то их так трудно определить. Вчера в одном теле ходил, глядишь, а сегодня уже в другом щеголяет. Всё игрушки им!

- Бабушка, а как ты сама? Ты ведь тоже безсмертная, а выглядишь далеко не молоденькой?
- Ой, внученька! Это газ такой на этой планете. Дышать невозможно! Сам по себе он безвредный, но является катализатором процессов, которые сами по себе и происходить-то не должны. Что тела-то? Корабли космические и те в этом газе стареть и разлагаться начинают.
- Что же это за газ такой?
- Обычный тленный газ. В воздухе его содержание колеблется от шестнадцати до двадцати процентов. Действует на всех без исключения... Кроме Безсмертных, конечно...
- А много на земле этих... Безсмертных?
Старушка вдруг задумалась, будто что-то подсчитывая.
- Ну, милая, это смотря с чем сравнивать. Много или мало... Чуть больше трёхсот тысяч!
- Так много? - удивилась хозяйка.
- Что много? - рассердилась старушка, - да если сравнивать с населением планеты их примерно две сотых от одного процента. А если их равномерно разделить между всеми параллельными реальностями, то поверь, милая, иголку в стоге сена найти гораздо легче.
Хозяйка вдруг что-то вспомнила, и от этих мыслей на глаза навернулись слезинки, которые она попыталась незаметно стряхнуть зелёным фартуком.
- Бабушка, - в глазах женщины мелькнуло подобие какой-то надежды, - возьмите меня с собой. Я так устала...
- Это вместо сбежавшего от тебя Безсмертного ты мне себя предлагаешь? - голос старушки неожиданно стал насмешливым и жёстким как у следователя  на допросе.
Женщина скромно потупила глаза. Взгляд старушки, казалось, слегка подобрел.
- Ну что ж, может и поменяю, шило на мыло... Хе-хе!!! Давай, внученька, знакомиться будем...
- А чего знакомиться, бабушка? Вы меня знаете, только забыли, наверное. Списанное я оборудование, потому и не аннигилировали меня вместе со всеми. Так что я теперь долгожительницей оказалась. Видите, сколько мужей похоронила? - кисть руки встрепенулась, обручальные колечки мелодично зазвенели. - А ведь для каждого из мужей я девственницей оставалась...
- Ты мне зубы-то не заговаривай своими мужьями. Ишь, дественница многомужняя! Хе-хе!!! Давай, по форме докладывай: имя, серия, номер.
- Имя у меня самое обычное - Свет Ла На. Папаня любил своим дочерям связанные со светом имена давать. Кого Лучинкой назовёт, а кого и Фарой. А меня вот назвал Световой Лампочкой Накаливания. Если сокращённо, то Свет Ла На.
- Прекрати трепаться, - старушка вдруг вытянула руку и резко шлёпнула Свет Ла Ну по лбу.
Голова на долю секунды отшатнулась назад, а когда вернулась  в прежнее положение, в глазах уже не было шутливых искорок, зрачки помигивали красноватыми отблесками, будто лампочка контроля работы жёсткого диска компьютера.
- Докладываю. - Голос потерял привлекательные тембры, стал очень низким, но зато приобрёл исключительную дикцию. - Биоробот системы НДС, серийный номер НДС-7014945509, уровень интеллекта - критически выше нормы: прочитано и проанализировано 43 618 книг вместо положенных 2; уровень биомоторики - критически выше нормы: мышечное владение 3 643 524 простыми, средними и сложными действиями, вместо положенных 712; уровень музыкальности - критически выше нормы: совершенное владение...
Красноватое мелькание в глазах исчезло, зрачки потемнели, взгляд приобрёл осмысленность, речь окрасилась человеческими теплотой и интонациями.
- Ты, бабушка, пей чай с вареньем. Это твоё любимое, барбарисовое... Да, расскажи, чем закончилось-то жертвоприношение Безсмертного?
- Хе-хе... Про этого Безсмертного, помнится, говорили, будто Он - сын света. Я вот сейчас подумала, а может Он - сын Светы?
Хозяйка квартиры скромно потупила взор.
- Что вы, бабушка, весь мир знает, что Он - сын девы Марии.

Безсмертный, казалось, даже и не думал расставаться с жизнью.
За последние сутки это была четвёртая казнь, при помощи которой ослеплённая ненавистью толпа в очередной раз пыталась лишить Его жизни. Первые три казни были бескровными. Палачи вознамерились лишить Безсмертного жизни, не пролив ни капли Его крови.
Первая казнь - удушение. Едва стемнело, на перекладине ворот первосвященника поспешно соорудили импровизированную виселицу. На шею Безсмертного накинули петлю намыленной верёвки и кто-то знакомый с испуганным воплем "не знаю, что ты говоришь!" вышиб из-под Его ног покосившуюся скамью.       
Безсмертный задохнулся и на какое-то время потерял сознание. Когда он пришёл в себя, Его уже возводили на костёр, сложенный из сухого хвороста. Это была вторая казнь - сожжение. Руки больно стянули за спиной вокруг толстого бревна, оно не позволит горящему телу свернуться калачиком и спрятать от зрителей свои мучения. А зрителей во дворе первосвященника набилось столько, что яблоку негде упасть. Любопытные мальчишки облепили забор и ветки растущих рядом деревьев. Вдруг в толпе произошло какое-то шевеление. Раздвигая зрителей, служители церкви подвели к костру какого-то насмерть перепуганного людина. Тот, подняв руку с открытой ладонью и обращаясь сразу ко всем зрителям,  знакомым голосом торжественно произнёс: "Клянусь, что не знаю Сего Человека!" После клятвы бросил к ногам Безсмертного, прямо в сухой хворост, горящий дымным пламенем факел.

В этот раз Он сознания не потерял. Языки огня не жгли, а лёгкой прохладой овевали тело, насыщая Его животворной энергией. Когда верёвки, стягивающие запястья перегорели, Безсмертный сам сошёл со своего костра. На Его теле не было ни единого ожога.

Третья казнь объединяла сразу два способа ритуальных убийств: утопление в кипятке. Угли костра, где Его пытались сжечь, ещё дышали нестерпимым жаром и прямо на них водрузили огромный котёл для ритуального жертвоприношения. Ещё в сухой, но уже начавший нагреваться котёл столкнули Безсмертного. Он устало примостился на дне, обхватив колени руками. За чистой водой бежать было слишком далеко, поэтому с кухни притащили чан с помоями. Именно в этих помоях и предстояло быть сваренным и утопленным Сыну Человеческому.
... Звёзды на чёрном небе поблекли. Над горизонтом слегка порозовело. В чане громко булькая и густо чавкая кипели кухонные помои. Над чаном возвышалась голова Безсмертного и с каким-то отрешённым сочувствием глядела на окружающих. Рядом с котлом на земле валялся большой поварский ухват, но ни у кого из людеев, стоявших вокруг котла, почему-то не хватало отваги поднять его, чтобы утопить в кипятке голову Безсмертного. И снова священники привели худого высокого людина. И снова он поклялся именем господа-бога Саваофа, что не знает Сего Человека. В руки ему сунули ухват и голова Безсмертного утонула в кипящих помоях.
...Горизонт посветлел. Зрители уже могли различать лица друг друга. Не желая быть узнанными, они спешно покидали двор дома первосвященника. Угли под котлом уже не пылали, а лишь светились кровавыми огоньками. Но котёл всё ещё громко и смрадно булькал.    
Странно, смешно, глупо и нелепо в пустом дворе выглядел людин, воткнувший кухонный ухват в чан с кипящими помоями. Предрассветная тишина окутала еще недавно шумный двор. И словно выстрел эту тишину разорвал полный жизненной энергии душераздирающий петушиный крик. Людин вырвал из чана ухват. Помои булькали по-прежнему. Петух закричал во второй раз. Людин отбросил ухват в сторону и попытался голой рукой что-то нащупать в кипящих помоях. Через мгновение он выхватил руку обратно. Кожа до локтя прямо на глазах покрывалась вздувающимися и громко лопающимися волдырями. Петушиный крик разорвал рассветную тишину в третий раз. Людин оглядел пустой двор первосвященника. Горько заплакал, поскуливая по-собачьи, и вышел вон.

       Дегтярёв стоял под прикрытием деревьев парковой аллеи и наблюдал за скольжением тени от железобетонной буквы "Т"  по фиолетовому от света неоновых фонарей снегу. Ждать пришлось больше часа. Подошвы кирзовых сапог окостенели и, заставляя своего обладателя пританцовывать на месте, звонко постукивали друг о дружку. Здесь не было даже скамейки, чтобы присесть, да и кому захотелось бы рассиживаться на таком морозе? Редкие прохожие тоже отсутствовали. Люди привыкли к комфорту, к четвероногому другу-дивану и возбуждающему эротические фантазии интернету.
Здесь же, в зимнем парке, было холодно, неприкаянно и неуютно. Но Дегтярёв почему-то привязался к этой аллее. Только здесь воображаемый наблюдатель с Луны, если бы такой существовал, его не заметил бы. 
К своей стартовой точке на окраине парка Дегтярёв шёл окольными путями, постоянно придерживаясь теневых участков города, словно боялся от прямого света Луны получить испепеляющий ожог. И вот, он на месте. Тень от Т-образной опоры всего на полторы минуты соединится с  тенью дерева, после чего начнётся сильный ветер, раскачивающий верхушки деревьев до тех пор, пока тень не станет короче. Когда-то Дегтярёв наивно думал, что порывы ветра в одно и то же время при полнолунии просто случайность. Теперь он знал точно: в этом мире нет ничего случайного.
У него будет целых полторы минуты, чтобы не спеша, с комфортом добрести по теневой дорожке до люка теплотрассы, откинуть чугунную крышку, напоминающую цифру "0", спуститься вниз и задвинуть крышку на место. Если учесть, что в обычных условиях на преодоление стометровой дистанции требуется времени гораздо меньше, то шанс у него несомненно есть. Даже несколько. Вот только что делать после того, как спустишься в люк и задвинешь за собой крышку, Дегтярёв не имел ни малейшего представления.
Он не знал, зачем и для чего ему необходимо именно сегодня, прячась от лунного света, проникнуть в люк теплотрассы. Ни в школе, ни в вузе, никто и никогда об этом ему не рассказывал. Об этом не писали в газетах, об этом не показывали ничего по телевизору. Даже родители ничего и никогда ему об этом не говорили. Это тревожное томление души пришло откуда-то из подсознания, не выраженное и не выразимое никакими словами и логическими доводами.

       В психиатрии это состояние именовалось навязчивой идеей. Как опытный врач-психиатр, Дегтярёв изнутри наблюдал и фиксировал своё состояние.

Словно кто-то свыше перекрыл ему все выходы и подталкивал к единственному, странному и необъяснимому. Даже мозг, обычно настроенный очень критически, прекратил оказывать сопротивление подсознанию. Более того, мозговые извилины начали помогать подыскивать веские доводы, чтобы запихнуть тело своего хозяина в колодец теплотрассы. А самому Дегтярёву, чтобы тот не вздумал сильно возмущаться мозг сказал прямо: "Чего тебе нужно? Залезь в колодец. Ведь от тебя не убудет. Наблюдай. Фиксируй. Если не понравится, в любой момент вылезешь обратно."
Из его укрытия полной Луны не было видно, но свет её перебивал освещение неоновых фонарей, примешивая к нему жёлтые тени деревьев. Железобетонная тень, словно мост в другой мир прикоснулась к его ногам. Дегтярёв не спеша сделал первый шаг и тут же провалился в рыхлый снег выше коленей. Ощущая щиколотками ног холодные струйки тающего снега, зачерпнутого кирзовыми сапогами, Дегтярёв рванул вперёд и в несколько гигантских прыжков добежал до чугунной крышки люка. Здесь снега не было, из-под бетонного перекрытия проникало тепло и нежно грело подошвы сапог.
Дегтярёв вцепился голыми пальцами в чугунную крышку, пытаясь её приподнять... Не получилось. Крышка даже не пошевелилась. Казалось, она намертво примёрзла к своему люку. Только сейчас он понял, что без специального инструмента, лома или монтировки, поднять крышку не получится.  Не стоит даже и пытаться. Начался ветер. Назад дороги не стало. Ещё пара минут и на люк упадёт свет Луны, после которого его прятки станут бессмысленными.
От тепла, излучаемого бетонной крышей теплотрассы, снег в сапогах Дегтярёва начал таять быстрее и мокрыми холодными струйками щекотать пятки. В каком-то нелепом равнодушии Дегтярёв выпрямился и оттарабанил заледеневшими ногами танец-чечётку по бетонной крыше теплового узла. Подошвы кирзовых сапог, даже лишённые металлических подковок издали ритмический рисунок, будто бы кто-то протанцевал на барабане. 
"Вот видишь, - сказал Дегтярёв своему подсознанию, - я сделал всё, что мог. Дальше терпеть собственные глупости мне уже не по силам..."

...Безсмертный, казалось, даже и не думал расставаться с жизнью.
Толпа уже устала подгонять Его своими воплями. Вокруг Плешивой горы наступила какая-то тревожная тишина. В этот момент за спинами оцепления между охранниками и жерновом-подножием распятия непонятно откуда возник ни кем ранее не замеченный новый персонаж.
Внешне он выглядел так же как и охранник, только доспехи на нём были не из металла, а из какого-то древнего пергамента, испещрённого письменами давно забытых заповедей. Был он худ, и двигался как-то по-клоунски, словно передразнивая походку легионеров. В руке держал длинную палку, к концу которой грязной тряпкой был привязан нож, украденный из лавки мясника.

      

В темноте, вызванной лунным затмением, этот лицедей почти не отличался от охранников из оцепления. Может быть только лёгкая небритость на его смуглых щеках

отличала его от охранника-легионера.

Видя, что на него почти никто не обращает внимания, он без опаски подошёл к ещё живому Распятому и ткнул его своим импровизированным копьём в левый бок, меж рёбер, прямо в то место, где находится сердце. Струя светло-голубой артериальной крови брызнула прямо в лицо убийце и он слизал её капли со своей верхней губы. Толпа, окружавшая Плешивую гору завистливо охнула. Охранники, заметив свою оплошность, тотчас же схватили клоуна-убийцу и, раскачав за руки - за ноги, швырнули в толпу на растерзание. Но людеи, только что грозившие убийце кулаками и готовые секунду назад разорвать его на части, уже забыли про брошенную им в виде подачки жертву и даже повернулись к ней спиной. Ряженный в доспехи охранника клоун поднялся на ноги, отряхнулся и, прихрамывая от падения, скрылся в толпе.
Убийцу звали Даhасфером. За то, что он попробовал на вкус крови Безсмертного, Смерть от него отвернулась.

       Дегтярёв уже собрался было сделать шаг, чтобы вновь, набирая колючего снега в сапоги, прошагать через сугробы до парковой аллеи, вернуться в холодную квартиру многоэтажки, где его всегда ждала и ждёт тёплая и мягкая, всё понимающая женщина... С какой нежностью он прижмётся сейчас к её трепещущему животику, царапнёт небритой щекой сосочек её груди, но... С какой радостью он откажется от всех своих нелепых странных желаний, чтобы в который раз ощутить в своей душе виноватость возвратившегося блудного сына, вернее блудного мужа, вернее...
...но что-то неясное не позволило ему сделать этот  первый шаг. Там внизу под ногами в глубине колодца явственно ощутилось какое-то движение. Дегтярёв замер и прислушался. Звуков никаких не было. Лишь поскрипывали под тяжестью снега ветви деревьев, шевелимые ветром. Он уже решил, что ему лишь показалось, лишь почудилось, как крышка люка теплотрассы бесшумно выдавилась из своих пазов и так же бесшумно скользнула в сторону, открыв под собой чёрный бездонный круг, в котором покачивалась, грозясь выплеснуться наружу, только кромешная пустота. Дегтярёв ощутил, что окоченел так, что просто не в силах сделать ни одного шага: ни в холодный снежный сугроб, ни в тёплую темень колодца.
- Чего уставился? - откуда-то из глубины послышался грубый утробный голос: - Либо туда, либо сюда! Решай быстрее!
Решать ничего не потребовалось. Дегтярёв сделал шаг и, прижав руки к бёдрам, "солдатиком" нырнул в чёрный вакуум колодца.  

Толпа жадными глазами пожирала голубую кровь Распятого, брызнувшую из проколотой мясницким ножом раны. И, может быть, именно от этих жадных взглядов пролитой крови становилось меньше и меньше. В толпе послышались возмущённые возгласы: людеи не желали признавать чудом то, что происходило сейчас на глазах тысяч свидетелей. Голубая кровь больше не лилась из раны. Напротив, пронзённое ножом сердце всасывало пролитую кровь обратно. Края раны округлились, словно лепестки розы, словно губы, пытающиеся произнести звук "у-у-у", втягивая в себя воздух. Капельки крови, пролившиеся в бутыль, под воздействием этой втягивающей силы, вскипали и, подпрыгивая вверх, карабкались по мучным желобкам жернова, по столбу распятия, по ногам, прибитым к дереву кованными гвоздями, по обнажённому телу Распятого и ныряли в разверстую пасть колотой раны.
Для толпы людеев, окруживших Плешивую Гору, это действительно выглядело как Чудо. Чудо необъяснимое, а потому чуждое. Дьявольское. Людеи потупили взоры и уже не видели, как края раны сомкнулись, впустив в себя последнюю каплю потерянной крови, как Распятый издал вздох облегчения. И от этого лёгкого вздоха, словно от давно ожидаемого сигнала, Его сущность отделилась от креста и, словно от старой поношенной одежды, от тела и плавно, не спеша, поплыла-полетела над головами окружающих Плешивую Гору людеев.

       В той же самой позе, словно распятие Его ещё не оставило, распростёрши руки в стороны, Безсмертный воспарил прямо к Солнцу, взглядом приказав Луне убраться с его пути. Луна поспешно отскочила в сторону и первый же солнечный луч, сфокусированный на храме, испепелил занавес, прятавший праздничное застолье, приготовленное для кровавого пиршества.

Маленькие кухоньки всех малогабаритных квартир имеют одно общее для всех свойство. Они вызывают на откровенность лучше, чем купе поездов дальнего следования. Вот и сейчас старушка, божий одуванчик, добрым и дружественным взглядом оценивала хозяйку квартиры.
- Вот мы сидим, чаи гоняем, время теряем... А твой с-у-женный возьмёт да и не вернётся?
- Вернётся, как миленький, бабушка, - с гордостью произнесла Свет Ла На, - уж поверьте моему женскому опыту, мужчины всегда возвращаются туда, где им делают больно.
- Ох уж, опытная ты моя! - хихикнула старушка. - А сколько мужей-то у тебя было, можешь сосчитать?
- Да кто ж их сосчитать может, бабушка? - хозяйка непритворно вздохнула, - этим ведь мерзавцам только одно от женщины надо... вдовой меня берут, вдовой и бросают. - Свет Ла На, всхлипнув, промокнула набежавшую слезинку. Обручальные колечки на ожерелье, обвивающем кисть её руки, радостно зазвенели. Лишь узкий безымянный пальчик отличался от остальных отсутствием колечек. - Я уж и вспомнить не могу, кого и где похоронила... Мужья приходят и уходят, после них только склероз остаётся.
Словно пытаясь попасть в унисон со звоном обручальных колечек на запястье, зазвенел звонок входной двери.
- Кто бы это мог быть? - всполохнулась хозяйка. - У моего ключи есть.
Наткнувшись на жёсткий взгляд старушки, она равнодушно пожала плечами: "Может соседка?" и пошла открывать.
За железной входной дверью, опираясь рукой на косяк, стоял уже ставший родным мужчина, лицо которого перекашивалось от боли.
- Уходи, быстро! - сердито зашептала хозяйка, показывая глазами на верхний этаж.
- Внученька, кто там пришёл? - послышался из кухни старушечий голос.
- Это соседка, бабушка, - громко сказала Свет Ла На, - за стиральным порошком пришла... тс-с-с! - сразу же зашипела она приказным тоном, - уходи!
- Света, я не могу уйти, - громко просипел он хриплым голосом, - я кажется, ногу сломал...
От него пахнуло не то перегаром, не то какой-то колодезной сыростью. Рыжая лисья шуба порвана, будто её снизу-вверх распороли тупым  ножом. Мягкие самокатные валенки испачканы противной вонючей мерзостью. Отодвинув от косяка жену, муж сделал отчаянный прыжок через порог и рухнул на низенький табурет, стоящий в прихожей. Хозяйка квартиры охнула и, опустившись перед ним на колени, попыталась снять стоптанный валенок с распухшей ноги. Ответом ей был стон и скрежет зубовный.
- Света! Меня ограбили! - громко пожаловался муж. - Всё  забрали. Ключи от квартиры, деньги, документы, ноутбук...
Из кухни в прихожую пришлёпала мягкими тапочками старушка-божий одуванчик. Какое-то время она разглядывала сверху вниз сидевшего в прихожей мужчину.
- Это не он... - вздохнула она. - Это только Его костюм...
Мужчина не посмел взглянуть ей в глаза. Взгляд почему-то упёрся в мягкие тапочки,  слишком большие для маленьких старушечьих ног. Какой-то озноб смертельного страха тонкой холодной струйкой пробежал вниз по его позвоночнику.
- Света, - строго и оттого очень фальшиво вопросил муж, не поднимая взгляда, - кто эта женщина?
- Это моя мама, милый, - улыбнулась супруга,  - познакомьтесь.
- Тёщенька значит, - облегчённо вздохнул он. - Ну, здравствуйте, мама...

В колодце Дегтярёва подхватили крепкие дружественные руки и тут же посадили на край чего-то мягкого. Оказалось что непосредственно под люком расположен огромный запорный вентиль и его увитый резьбой вал нацелен прямо на входной проём. Если бы Дегтярёва не подхватили, он бы рухнул прямо на этот штырь и, наверняка, после этого никогда не ощущал бы себя здоровым.
К штырю китайской изолентой был прикручен дешёвый светодиодный фонарик, освещавший пластмассовый ящик из-под водки, на котором вверх рубашками были разложены игральные карты. Падая, Дегтярёв зацепил ногой этот фонарик и он, сорвавшись с крепления, на прощанье осветил выкрашенные чёрной краской трубы, манометры, вентили и соломенный матрас в углу. Над головой с металлическим скрежетом задвинулась чугунная крышка, отделяющая переход в прежнюю реальность. Вокруг Дегтярёва наступил полный мрак.
Глаза ещё не привыкли к темноте, а тело, вопреки всему, почему-то вдруг ощутило позабытые теплоту и ласку родного дома: откуда-то потянуло ароматом только что выпеченного каравая, к нему примешался запах свежескошенной травы и раннего июльского утра.
- Наконец-то! - прямо над ухом раздался густой бархатистый бас. - Встречайте гостя! Хозяин вернулся.
- Лучше бы он вниз г-головой н-навернулся, - в тон ему и в рифму слегка заикаясь  проговорил осипший простуженный баритон. Дегтярёв представил, как говоривший с усилием потирает своё плечо: видимо, именно сюда приземлился он своими сапожищами.
- Значит у нас сегодня праздник в честь возвращения хозяина, - прошамкал стариковский ворчливый тенорок, - вы как хотите, а я ради праздника канделябр запалю...
Чиркнула спичка, выхватив на мгновение костлявые, покорёженные артрозом пальцы и окладистую седую бороду. Загорелась свеча. Вторая. Третья, четвёртая, пятая... Вверх побежал маленький огонёк фитиля и через мгновение над головой тысячью огоньками засветилась древняя многоярусная люстра. В камине полыхнуло жаркое пламя, весело защёлкали и затрещали  горящие дрова.

       Хозяин-Дегтярёв откинулся на спинку кресла, положил руки на мягкие подлокотники, вытянул ноги к огню и окинул небрежным взглядом скромный и аскетичный каминный зал. За долгие годы здесь почти ничего не изменилось. Только картина в позолоченной раме на стене, отделанной природным камнем, потемнела от старости. Тем не менее, сквозь безпощадное время на холсте можно было разглядеть мужское лицо, уставшее и печальное. Левой рукой мужчина опирался на тоненькую берёзку, а правой откидывал с лица пластиковое забрало гермошлёма. В синем небе за его спиной догорали остатки легендарного космического корабля "Фаэтона". Конечно же, на самом деле эта катастрофа выглядела совсем по-другому, но у Flourentino la Venetta, художника эпохи Возрождения, не хватило фантазии, чтобы нарисовать её хотя бы приближённо к реальности. На картине от объятого огненного шара в виде горящих осколков разлетались в разные стороны обломки мачт, оглобель, вёсел, конской сбруи и якорей.

В зале никого не было. Казалось, будто голоса, приветствовавшие его возвращение, остались где-то там, за гранью света, отбрасываемого свечами. Свечи горели ровно и ярко: в помещении не было никаких сквозняков, присущих средневековым замкам. Тем не менее запаха горелого воска тоже не ощущалось, видимо вентиляция работала исправно. Дегтярёв поднял глаза вверх: там, откуда-то из невообразимой вышины, в отверстие, образованное чуть сдвинутой чугунной крышкой люка, с любопытством заглядывало созвездие Малой Медведицы.
В этот момент Дегтярёв и ощутил какое-то раздвоение собственной личности. Пока он, сидя в мягком кресле задирал голову и рассматривал звёзды, тот, кто ощущал себя здесь Хозяином, легко поднялся и прошёл к огромному дубовому столу, накрытому на одного. Дегтярёв не увидел на столе ничего аппетитного, а потому остался наслаждаться теплом камина в кресле. На тёмной столешнице лежала вязаная салфетка, на которой одиноко стоял стакан с колодезной водой.
- Пища богов! - восхитился Хозяин, слегка пригубив губами живую воду из запотевшего стакана. - Боже, как я устал от их жратвы из расчленённых трупов животных! Какое счастье, почувствовать себя очищенным от этой мерзости. - Хозяин сделал еще глоток и покосился на кресло, где задрав голову к потолку, словно брошенный плащ, бездыханно валялось тело, ещё недавно называемое Дегтярёвым

... их, вывернутая наизнанку, половинка женского пола была способна к принятию самостоятельных решений.
Как и все биороботы экспериментального направления, роботы класса Афродитя были всего-навсего куклами для игр. Для обычных игр. О какой-то сексуальности даже не было ещё и речи. Не было тогда этой сексуальности и всё тут. Дело в том, что всем выпускникам нашего Института была присуща некая индивидуальная и нестандартная потребность. Это свойство когда-нибудь назовут увлечением или хобби. В свободное от несения службы время универсальные солдаты отдавали своей индивидуальной потребности. Кто-то коллекционировал аксессуары космического прошлого, кто-то воспитывал маленького котёнка, кто-то чинил и перечинивал свою армейскую аммуницию. В общем, им необходимо было о чём-нибудь заботиться.
Куклы-биороботы класса Афродитя были произведены с целью перетянуть на себя предмет заботы универсальных солдат. К чёрту коллекционирование! К дьяволу все хобби и увлечения. Теперь у каждого солдата непобедимой армии появился совершенно новый и уникальный предмет для заботы - кукла Афродитя.
Конечно же, директор Дага-Сферов обладал уникальным даром чувствовать ту тонкую ниточку, которая связывает отдельно взятых солдат в единый коллективный разум. Он прекрасно знал, что рвать следует именно там, где тонко. Как только внимание солдата от службы переключилось на свою личную куколку, нить, связывающая его с роидальной армейской сущностью начала рваться. Теперь боец думал не о службе, не о подвигах и не о победах. Даже маршируя по плацу, каждый солдат усиленно размышлял, где взять денег на покупку норковой шубки, новых сапожек из крокодиловой кожи и из трупа какого животного приготовить сегодня ужин для милой куколки. 
Во времена краткого отдыха солдаты сломя головы наперегонки мчались в библиотеку. Но не Устав армейской службы интересовал их. Солдатам необходимо было выяснить, что такое норка, крокодил и из каких ингредиентов готовится торт Жофре.
Кукла Афродитя была тем самым программным вирусом, внедрение которого разрушило огромный коллективный мозг, под названием Армия.
Надо отдать должное, что именно после появления кукол класса Афродитя, интеллектуальный уровень развития универсальных солдат увеличился в десятки раз.
И вот уже не стало на плацу идеально синхронной маршировки и поворотов. И снова ефрейторы начали применять нецензурную брань и мордобитие. И на стрельбищах пули всё чаще стали улетать в "молоко", а солдатики в ответ на брань офицеров только глупо и счастливо улыбались.
Даже сотрудники Особого отдела ВКПБ смогли вернуться в свои кабинеты, без труда выпроводив из них счастливых обладателей новых игрушек серии Афродитя.

       То, что ещё совсем недавно было Дегтярёвым, потянулось и открыло глаза. Китайский фонарик, привязанный китайским скотчем к увитому далеко не фигурной резьбой валу огромного крана, освещал пластиковый ящик из-под водки, над которым три тёмных силуэта то ли колдовали, то ли резались в подкидного дурака.
- Где я? - жалобным вздохом прошептал экс-Дегтярёв.
- Во! Очнулся Драпов! - в луче фонарика мелькнула лопата огромной всклокоченной бороды. Знакомиться будем.
- Я не Драпов, я... - очнувшийся попытался вспомнить свою фамилию, но не смог, поэтому повторил: - Где я?
- Г-г-где, где, - чуть заикаясь, протянул насмешливый баритон. - В шкафу одёжном. Мы здесь все костюмы. Видишь, я в б-болоньевой куртке, значит моя фамилия - Болоньев. Вот на нём, фонарик осветил тепло одетого бородача, - лисья шуба. Значит его фамилия - Шубин. На старике - валенки обуты, значит он - Валенков. А ты - в д-драповой тужурке, выходит, что ты - Драпов.  
Сражённый железной логикой, Драпов постарался запомнить свою новую фамилию, но почему-то не получилось. Гораздо легче оказалось освоить карточную игру в подкидного дурака. Игра шла на интерес. Проигравший и выигравший менялись фамилиями. Разумеется, и одеждой. На протяжении последнего часа каждый из игроков сумел трижды перемерять все одежды и фамилии. Драпов так запутался, что уже и не мог вспомнить, какая фамилия у него настоящая: Валенков, Болоньев или Шубин. "Но это совсем не важно", - сказал ему бородач по фамилии Валенков, главное, что компания здесь подобралась хорошая.

       Посмотрев на свои руки и, увидев на них рукава лисьего меха, он, наконец-то, вспомнил: "Моя фамилия Шубин". Удобно, всё-таки, устроен мир.

Допив колодезную воду из стакана, я почувствовал, как очищаются мои астральное и ментальное тела. Но этого мало. Необходимо полностью очиститься самому, чтобы скинуть с себя грязь той реальности, из которой вернулся. Я отодвинул от камина кресло, на спинку которого был наброшен костюм и маска Дегтярёва. Одежду я накинул на плечики и повесил в платяной шкаф. Краем глаза успел разглядеть, что три моих старых костюма сидят в углу шкафа и при свете китайского фонарика режутся в подкидного дурака. "Дурацкая игра", - подумал я и прикрыл дверцу.
Я прошёл к камину, и присел на ворс мягкого персидского ковра, на котором только что стояло кресло. Дрова в камине, почувствовав моё присутствие, начали радостно потрескивать. Я вытянул ноги к огню и, словно после долгого сна потянулся вверх. Потом наклонился вперёд, чтобы достать лбом коленей. После этого я принял позу лотоса и обнулил своё сознание...
...Почему-то в том мире, из которого я вернулся, время проецируется на прямую линию, расположенную всего в одном измерении. Это значит, что спиралеобразные и несовместимые между собой координаты объемного времени сжаты, сплюснуты и втиснуты всего в одну единственную, прямую, как оглобля, черту, проведённую из бесконечности в бесконечность на воображаемой плоскости. Плоскость эта почему-то идеально ровная, без сгибов, выпуклостей и вдавленностей, то есть такая, каких в природе, попросту, не бывает. На этой черте существует только одно направление - из прошлого в будущее. Нулевая точка от которой идёт отсчёт времени не зафиксирована на одном месте, а постоянно перетекает на этой линии из прошлого в будущее. Она постоянно движется только в одном направлении: вперёд и только вперёд. По системе "ниппель", в которой обратной дороги нет. Эта нулевая точка символизирует настоящее. Но настоящее какое-то странное, неуловимое. Вот, кажется, ты можешь ухватить это настоящее за хвост, а оно уже стало прошлым. Ты готовишься, и даже уже распахнул объятия, чтобы поймать и зафиксировать в настоящем времени мгновение из будущего, и вот, оно плывёт к тебе прямо в руки, но, проскакивая нулевую точку мгновенно становится прошлым.
Настоящее неуловимо. Это позволяет многим философам из той реальности, где я только что был, утверждать, что настоящего нет. Что оно всего лишь плод их воображения. А раз нет настоящего, той нулевой точки, из которой устремляются в невообразимую даль векторы прошлого и будущего, то нет и этих векторов. То есть, нет ни прошлого, ни будущего. Это тоже условность, выдуманная ими для обозначения понятия времени. Но если нет ни прошлого, ни будущего, то по мнению этих философов, не существует как самой нулевой точки, так и самого понятия времени. Не существует даже плоскости, на которой временная проекция устремляется из прошлого в будущее. Что плоскость? Плоскость можно согнуть, свернуть трубочкой, сломать лесенкой или даже просто скомкать как газетный лист... Линия времени не перестанет быть прямой. Но это понятно только тем философам, которые воспринимают мир и время всего лишь в одном измерении...

В колодце теплотрассы игра в картишки как-то сама собой иссякла. Игроки, познакомившись, разговорились. Сначала беседа потекла в русле телевизионных новостей, а потом перекинулась на современные цифровые технологии. Валенков утверждал, что сегодняшние телевизоры не только развлекают своих зрителей экстремальными новостями, но и генерируют запахи, инфразвуки и даже землетрясения. "Современное телевидение уже давно стало многомерным," - пробасил Болоньев. Шубин, который только сегодня пришёл из современной реальности, отчего-то возмутился и разразился на заданную тему огромной лекцией. Ниже эта лекция приводится целиком с небольшими сокращениями, коснувшимися, в основном, нецензурных эмоционально-экспрессивных выражений.
- В мире, который я только что покинул, существуют два совершенно крайних мнения о том, что сегодня называется многомерной реальностью. Первое мнение я называю урезанной молодёжной психософией. В какой-то иллюзорной погоне  за многомерностью (в нашем городе появились синематографы, которые рекламируют плоское изображение на белой простыне как 5d и даже как 7d), молодёжь совершенно забывает о том, что во временном секторе их существования реальность всего лишь трёхмерна. Да, она имеет только длину, ширину и высоту и обозначается как 3d. Но стоит об этом упомянуть, как мне тут же начинают возражать: а время - это 4d, а запах - это 5d, осязание - 6d, и это, как его, во - потряхивание - это 7d!
Чем им можно возразить? Может быть они имели в виду "потрахивание" вместо "потряхивания"? Но боюсь. Тогда ведь они закричат, что живут в восьмимерной реальности. Я не знаю, как объяснить им, что длина, высота и ширина имеют одну общую единицу измерения, а время, запах, осязание, и это, как его... - совершенно другую, особенную, несовместимую ни с чем из вышеперечисленного. Поэтому, сказать, что время является четвёртым измерением наряду с длиной, шириной и высотой - просто глупо. Это то же самое, что представить вам на рассмотрение палку длинною в год.

Время измеряется секундами,

а пространство миллиметрами, время измеряется часами,

а пространство километрами, время измеряется годами,

а пространство - парсеками. Если мы говорим о четвёртом измерении, то это четвёртое измерение должно, обязано измеряться теми же единицами, что и первые три: длина, ширина и высота. Ведь не пытаемся же мы измерять высоту килограммами, ширину амперами, а длину изобарами. Говорить о том, что время является четвёртым измерением, всё равно, что с умным видом произносить сакраментальную фразу моего школьного учителя математики: "Шёл дождь и два студента. Один - в калошах, другой - в институт".
Да, кстати, раз уж я вспомнил своего учителя классической математики, мне остаётся только пожалеть о том, что он не может сейчас поиздеваться над современными теоретиками от арифметики, которые только недавно узнали, что существует такое арифметическое действие, как возведение в степень. Ведь как они рассуждают. Возьмём обычный метр. Обыкновенный метр. Как единицу измерения чего-то там. Одним метром можно измерить только линию в одном измерении. Но если этот метр умножить сам на себя, то есть возвести в квадрат, то этот метр станет уже квадратным метром и им можно будет измерять площади в двухмерном измерении. Если же квадратный метр умножить ещё раз на обычный метр, то получится метр в кубе. Обычный метр станет уже метром кубическим и им можно будет измерять объёмы в трёхмерном пространстве.
- Вау! - думают эти теоретики от арифметики: - А если кубический метр умножить на метр обыкновенный, то получится метр в четвёртой степени и мы будем иметь дело с четырёхмерной реальностью. И время, запахи и потрахивания нам уже совсем не нужны. Всё как надо, во всех направлениях используются только одни единицы измерения. А если метр в четвёртой степени умножить на обычный метр, нет, лучше на квадратный, нет, лучше на кубический, то мы получим... ну очень многомерную реальность, которую невозможно представить, если ты не пациент психбольницы.  
Как практикующий врач-психотерапевт, хочу успокоить теоретиков от арифметики простой математической аксиомой: любой метр, возведённый в степень с надстрочной цифрой больше куба, называется метром с кепкой. Если вы с этим не согласны, милости прошу к нам в отделение. Койку в коридоре с мягкими стенами мы для вас поставим...

Эта фраза, донёсшаяся из одёжного шкафа, самым наглым образом вывела меня из состояния медитации. Я расхохотался. А вы смогли бы медитировать, если бы ваши костюмы, рубашки и галстуки вдруг начали философский диспут, перемежая каждую аксиому нецензурной бранью? Особенно вот этот, последний! Ну и нахватался же он философии! Нет, не место ему в одёжном шкафу. Ишь, уже как сквернословить начал! Пусть возвращается в свою подлунную реальность, где живут только сумасшедшие, с головным мозгом, работающим всего на три процента. В том подлунном мире мой бывший костюм будет нужнее, если сможет оказывать посильную помощь нормальным людям, отгородившимся от сумасшедшего мира стенами психбольницы.
Небольшой волевой посыл, и разговоры в шкафу утихли.
Снова лёгкое сосредоточение на своей сущности. Через ладони полилась энергия стихии Огня. Лёгкие наполнила энергия стихии Воздуха. В венах потекла энергия стихии Воды. Великий космос открылся моему микромиру.

       Нулевая точка. Полная Пустота. Именно так: Пустота с большой буквы. Вернее, ПУСТОТА, написанная большими буквами. Здесь нет ничего. Ни времени, ни пространства. Ни слов, ни идей, ни даже смысла. Для перехода в высшую, кристаллическую стадию ПУСТОТЫ выключаю все органы чувств. Отключены зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Отключено мышление. Отключено сознание. ВЕЧНОСТЬ. НИЧТО. ВАКУУМ. ПУСТОТА.
Скоро явятся ОБРАЗЫ. ОБРАЗЫ не ощущаемые и не осознаваемые. Любая попытка попытаться их как-то классифицировать, обозначить, запомнить, зафиксировать, назвать, почувствовать и т.д. - карается жёстко: отлучением от ПУСТОТЫ...

- Ну и что, - скажете вы. - подумаешь, пустота! Эка невидаль!

       Да. Нам, наверное, не понять друг друга. Мы говорим на разных языках. ПУСТОТА - это НИЧТО. Но именно в ПУСТОТЕ c появлением этих неосязаемых ОБРАЗОВ, происходит ОБРАЗОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА. Не воспитание и не обучение, а именно ОБРАЗОВАНИЕ.

Не Воспитание. Воспитание происходит от корня "питание". То есть насыщение пищей. А пища зачастую бывает вредной. Не зря говорят: "голод - не тётка, а мать родная!"
Не Обучение. Обучение – это информация об учении. Обучение - это наделение не нужными и, зачастую, ложными знаниями. Обучение даётся на словах. Обучение пытается доказать, что "вначале было Слово", забывая о том, что "Слово сказанное - есть ложь".
Вначале была ПУСТОТА. Вначале были ОБРАЗЫ, рождённые ПУСТОТОЙ. Именно отсюда открываются пути во все существующие реальности нашего многомерного мира.
- Стоп! - возмущённо завопите вы, - какого, к чёрту, многомерного мира? Ведь ты же только что утверждал, что наш мир трёхмерен, и даже время нельзя считать четвёртым измерением.
Я этого не утверждал. Это утверждала моя бывшая проекция в трёхмерной реальности. То есть, мой старый костюм, вернее скафандр для путешествий по подлунному миру. Ведь если ваш старый пиджак начнёт высказывать какие-либо философские постулаты, вы же не будете считать это своими убеждениями. Понимаете, костюмы, у которых в отсутствие Хозяина головной мозг работает всего лишь на три процента мощности, не могут представить, что время - это такая же единица измерения пространства, как и мера длины. То есть время легко можно перевести в километры, метры и т.д.

       Давайте, для начала, зрительно представим, что же это такое, Время. За основную единицу измерения времени в нашем мире приняты не час, секунда или минута. Время в нашем мире -понятие астрономическое. Поэтому основная единица измерения времени - это период оборота планеты Земля вокруг Солнца. Этот период называется астрономическим годом. Для планеты Марс астрономический год будет выражен другим числом, для планеты Венера - третьим и для любой другой планеты солнечной системы своим индивидуальным числом. Для планеты Земля астрономический год измеряется в километрах и представляет собой длину орбиты нашей планеты вокруг Солнца. Один астрономический год планеты Земля равен 939 миллионам 120 тысячам километров. Чем это хуже трёхмерных измерений длины, ширины и высоты?

Астрономический день - это такое расстояние земной орбиты в километрах, на котором вектор времени проворачивается вокруг своей оси на 360 градусов. Переводить астрономическое время в более мелкие единицы пока нецелесообразно, поскольку это совсем другое временное измерение. 
Теперь важно понять, что вектор времени в отличие от привычных длины, ширины и высоты не является прямой линией, уходящей из прошлого в будущее. И вообще, время - это не прямая линия, расположенная в одной плоскости. Вектор времени эллипсообразен, по форме того эллипса, который описывает планета Земля вокруг Солнца. Но не думайте, что время представляет собой замкнутый эллипс, поскольку в одной плоскости эллипс может быть только замкнутым. Дело в том, что и само Солнце движется вокруг Млечного Пути, описывая свой эллипс по Зодиакальным созвездиям. Это совсем другое измерение времени, давать точные координаты которого смертным созданиям, я просто не вижу смысла. Но говорю о нём лишь для того, чтобы вы могли представить себе, что, пройдя путь астрономического года, планета Земля не возвращается в ту же точку, из которой год назад начала своё движение. Поскольку Солнце переместилось к ближайшему по пути зодиакальному созвездию, то вместе с ним переместилась и сама орбита Земли. Следовательно, вектор времени не может замкнуться по причине того, что эллипс времени расположен не в двумерном, а в трёхмерном измерении, и представляет собой эллипсообразную спираль, протянувшуюся в форме солнечного эллипса вокруг Млечного Пути. Это астрономическое время является той нулевой точкой, из которой берут начало координаты обычного трёхмерного мира - координаты длины, ширины и высоты.

       А вот теперь можно поговорить и о Земных сутках. Вращаясь вокруг Солнца, Земля еще и вращается вокруг своей оси. За один земной астрономический год Земля делает вокруг своей оси 365,2564 оборота. Один такой оборот называется земными сутками. То есть, мы имеем не обычную спираль эллипсообразного вектора времени, а еще и закрученную вокруг своей оси. Таких необычных векторов, говоря о длине, высоте и ширине, мы себе даже представить не можем. Но с каждым оборотом вокруг своей оси вектор времени создает в своём ареале новые слегка смещённые векторы привычной нам трёхмерной реальности, рождая каждые сутки новый дубль параллельного трёхмерного мира. Доказательства этого утверждения для существ, обитающих в трёхмерном пространстве, представляются слишком сложными, поэтому примите его как аксиому. Такой своеобразный эффект автосохранения, более привычен нам в виртуальной компьютерной нереальности.

Множественность параллельных миров, протянувшихся из прошлого в будущее, позволяет путешествовать во времени и пространстве посредством нулевых точек и волевого усилия, или при помощи технического приспособления, в просторечии называемого "Машиной времени", кстати, подробное описание которой имеется в шестом томе Учебника высшей математики Владимира Ивановича Смирнова, 1927 года издания. За этот учебник Владимир Иванович был удостоен Сталинской премии. Поищите, вдруг в вашей реальности эта книга лежит на самом видном месте.
Да вы и сами, если достаточно наблюдательны, можете обратить внимание на некоторые мелочи, которые часто не совпадают в параллельных мирах. Допустим, вы в детстве, мечтая о романтике горных восхождений, выучили наизусть высоту самой знаменитой в мире горы Джомолунгмы. А став взрослым, вдруг обнаруживаете, что во всех учебниках, включая и те, по которым вы когда-то учились, её высота не совпадает почти на километр с той цифрой, которую вы заучили с детства. Это значит, что вы каким-то образом оказались не в своей, а в параллельной реальности.
И таких мелочей, несовпадающих в различных параллельных мирах, огромное множество. Это может быть несовпадение каких-нибудь праздничных дат, имён изобретателей, учёных, мелких политических деятелей, артистов эстрады. Но обычно человек, сталкиваясь с чем-нибудь подобным, склонен приписывать эти несовпадения своей невнимательности или рассеянности.
Гораздо  реже встречались случаи спонтанного перемещения во времени, но тем не менее эти факты зафиксированы и регулярно происходят вновь и вновь. Но были и запланированные переходы. Например, я точно знаю, что Антуан де Сент-Экзюпери регулярно перемещался во времени и пространстве, используя для этого машину времени, смонтированную в его одномоторном самолёте.
То есть, что мы имеем на данный момент в наличии? Есть вектор времени № 1, представляющий собой эллипсоидальную спираль, и несущий на себе три основные вектора нашего трёхмерного мира. Если рассматривать его в отдельности от других временных векторов, то он будет представлять собой знакомую всем трёхмерную вселенную.
Есть ещё вектор времени № 2, представляющий собой скручивание вектора № 1 вокруг своей оси и создающий множественные параллельные реальности. Вектор времени № 2 также заключает в себе три основные вектора - длину, высоту и ширину, присущие вектору времени № 1. В сумме оба временных вектора представляют собой шестимерную реальность, существование которой не может уложиться в мозгу человека, если этот мозг работает  лишь на 3 % своей мощности.
Но есть еще и третий временной вектор. Вектор времени № 3. О нём мне не очень хочется рассказывать, потому что все его временные настройки сбиты, завуалированы, запутаны с целью не дать обитателям реальности третьего вектора пользоваться всеми возможностями, которые представляет девятимерная вселенная. Да, я не оговорился. Третий вектор, так же как и первые два несёт на себе собственную трёхмерную систему координат. Именно он, в сумме с первыми двумя векторами, делает нашу вселенную девятимерной.

       Кстати, в 1965 году с этим утверждением, но с совершенно другими доказательствами, была напечатана статья в сборнике "Доклады Академии наук СССР", т.163, № 4, под авторством знаменитого авиаконструктора, советского барона Роберта Ороса ди Бартини с названием "Некоторые соотношения между физическими константами". Эта статья была рекомендована для печати в самом престижном научном сборнике знаменитостью того времени - академиком Б.М.Понтекорво. Но открытие учёных с мировыми именами осталось незамеченным. Существа с трёхпроцентной работой головного мозга решили, будто академики над ними просто пошутили.

Я вышел из нулевого пространства и прекратил медитацию. Вместо каминного зала вокруг меня было тёмное помещение. Пришлось перестроить зрение на инфракрасное излучение. Взгляду открылась небольшая, наглухо задраенная комната, обшитая дорогим деревом, но деревом уже постаревшим. Под низким потолком висела керосиновая лампа, но я решил её не зажигать: в воздухе не хватало чистоты и свежести. Глаза упёрлись в круглое окошечко, за которым была кромешная темнота.
Я нащупал три уплотняющих винта и открутил их. Об этом сразу же пришлось пожалеть. Вместо освежающего сквозняка в комнату хлынул горячий и сыпучий песок. Воздух окутала скрипящая на зубах пыль. Несколько секунд я боролся с круглым иллюминатором, а это был именно иллюминатор, но так и не смог его закрыть. Между тем, песок, заполнив помещение каюты выше колена, сам перестал сыпаться. Его статическое состояние было очень зыбким. Казалось, стоит сделать шаг, и песок будет сыпаться до тех пор, пока не заполнит каюту под потолок. Вместе с песком в каюту проник и маленький солнечный зайчик. Его тоненький, заполненный пылевой взвесью, хрупкий лучик отразился от хромированного обода иллюминатора, увеличился в настенном зеркале и осветил большой длинный ящик, лежащий на кровати.
Мне пришлось выпростать ноги из песка и начетвереньках, чтобы не потревожить песчаную осыпь, подползти к этому ящику. Ящик оказался закрытым на обычные защёлки, которые легко поддавшись, позволили снять крышку.
Да. Я не ошибся. Нуль-транспортировка выбросила меня именно туда, куда я хотел. В ящике лежала точная копия той женщины, которую я покинул совсем недавно, в костюме с фамилией Дегтярёв. Это была Свет Ла На. Светлая Ночка. Света Точка. Женщина, сумевшая стать очень близкой и родной. Единственная разница всё же имелась. Та, которую я покинул, была неопределённого бальзаковского возраста. Этой на вид было лет тринадцать-четырнадцать, ну от силы - пятнадцать, не более. Да и вообще, этот ребёнок больше напоминал большую детскую куклу из магазина игрушек.
Я вынул из кармана маленькое колечко из кристаллического вакуума, внешне напоминающего кусочек дешёвенькой пластмассы, и надел на безымянный палец правой руки, лежавшей передо мной куколки. В лице её ничего не изменилось. Даже губы не пошевелились, когда откуда-то из глубины ее тела, хорошо поставленный мужской голос произнёс сакраментальную фразу: "Найдено новое оборудование..."

       Я облегчённо вздохнул: аккумулятор не сел и микропроцессор еще работает. Пока будет происходить перезагрузка, надо бы слегка обновить окружающую реальность. Не поднимаясь с колен (со стороны можно подумать, будто человек собирается молиться), я отключил мозг и окунулся в освежающую ПУСТОТУ.

Почему мне не хочется говорить о третьем временном векторе? Да просто потому, что реальность, управляемая этим вектором основана на моей головной боли - на вращении Луны вокруг планеты Земля. Я не буду вас спрашивать, что вы знаете о Луне. Лучше расскажу вам, чего я не знаю об этом подозрительном спутнике нашей Планеты.
Я не знаю длины лунной орбиты вокруг Земли. Иногда эта орбита представляет собой круг, иногда - кругообразный эллипс. Поэтому для вычисления длины лунной орбиты формула 2R не подходит.
Я не знаю точного расстояния от Земли до Луны, потому что иногда это расстояние уменьшается до 363 тысяч километров, иногда увеличивается до 405 и более тысяч километров. Иногда Луна отдаляется от Земли, иногда к ней приближается.
Я не знаю, сколько земных суток в лунном месяце. Только не надо перечислять мне, сколько дней в январе, феврале и так далее. Ни в один из зодиакальных месяцев дара Каляды лунный месяц не вписывается. Напротив, Луна так спешит, что постоянно идёт с опережением графика. Иногда Луна делает оборот вокруг Земли за 27 дней, 7 часов, 43 минуты и 11,5 секунд. Это время считается сидерическим орбитальным периодом Луны. Но Спутник Земли вдруг включает двигатели торможения, чего не делает ни одно космическое тело, и облетает нашу планету уже за 29 дней, 12 часов, 44 минуты, 2,8 секунды. Такой месяц в честь одноимённой церкви называется синодическим. Казалось бы, что тут неестественного. Ну, чередуются у спутника две орбиты, что ещё надо. Но Луна, после небольшой задержки входит в аномалистический месяц вращения вокруг Земли. И этот месяц по продолжительности почти такой же, как и сидерический, только чуть-чуть длиннее - 27 суток, 13 часов, 18 минут и 33,1 секунды. На этом наука прекратила точные исследования лунных месяцев. Но уверен, при продолжении наблюдений, можно заметить, что Луна никогда не идёт дважды по одной и той же орбите. Вы можете объяснять себе по этому поводу что угодно. Но я этого не понимаю.
Я не знаю, почему в подлунном мире считается, будто в сутках 24 часа, если по существующему эталону времени планета Земля совершает полный оборот вокруг своей оси за 23 часа 56 минут и 4,1 секунды. Ведь если мы будем прибавлять ко времени суток несуществуюшие 4 минуты, то каждые полгода полночь и полдень на Земле будут меняться своими местами. Я не знаю, почему этого не происходит.

       Я не знаю, какой год сейчас в подлунной реальности. Ни от сотворения мира, ни от рождества Христова. Я не знаю, в каком году произошло рождение Христа в пересчёте на хронологию от Большого взрыва, сотворившего, якобы, нашу Вселенную. Я даже не знаю, был ли этот Большой взрыв, или он для чего-то придуман.

Над головой что-то очень громко хлопнуло. "Наверное, Большой взрыв", - промелькнула незваная мысль. Сразу же и пол встряхнуло так, будто преодолён звуковой барьер. Стена с открытым иллюминатором попыталась встать на место потолка, и песок, а вместе с ним и я, потекли в противоположную сторону. Ящик со Светкой соскользнул со кровати и мягко вонзился в маленький песчаный бархан. В голове возникла паническая мысль, что вот сейчас всю комнату засыплет, похоронит песком. Я рывком вырвался из состояния медитации и вскочил на ноги. Бросился затыкать грудью иллюминатор, но вместо песка меня окатило ледяной водой. Никакой песчаной стены по ту сторону окна не было. Прямо напротив меня висело мрачное свинцовое небо, из которого в иллюминатор лился, будто из ведра, холодный дождь. Стена с иллюминатором поползла вниз и снова над головой раздался громкий хлопок, после которого перед глазами колыхнулась тяжёлой волной масса серой воды, хлынувшей в оконный проём. Я навалился всем телом на форточку иллюминатора, но закрыть её мне удалось лишь тогда, когда стены на секунду выровнялись в вертикальном положении.
Проваливаясь по колено в сыпучем песке и преодолевая качку, я добрался до выходной двери. Какая удача, конструкция позволяла ей открываться наружу. Но снова преграда. Дверь заперта на ключ, торчащий в замочной скважине с той стороны. Я дождался нужной фазы бортовой качки, когда дверь оказалась подо мной и прыгнул, ударив в неё обеими ногами. Дверь распахнулась, и я на волне песка выехал в коридор.
Коридор был не очень длинным. Всего четыре запертых двери. В конце коридора небольшой трап, ведущий вверх. Это расстояние можно было преодолеть в два прыжка. Но пока я добрался до трапа, меня четыре раза швырнуло об стены, причём один раз я больно ударился головой. Но вот, наконец, и трап. Со всей силы толкаю дверь и меня тут же окатывает ледяной водой.
Нет, это ещё не шторм. Это только прелюдия шторма. Порывистый ветер еще только разыгрывается и разминается перед настоящим ураганом. Но на палубе судна я не вижу ни одного человека. Кораблём никто не управляет. Рулевое колесо крутится само по себе, исполняя прихоти волн. Хорошо, что на мачтах нет парусов. Только носовой стаксель полощется, будто кто-то вытряхивает простыню, да квадратный парус на бизань мачте время от времени хлопает так, будто кто-то стреляет из пушки. Правда эти хлопки и выстрелы не могут спугнуть жирных белоснежных чаек, нагло разгуливающих по палубе.
Вообще-то, я много чего умею. Я могу управлять мотоциклом, вертолётом, глайдером, глиссером, даже, при необходимости, космическим кораблём. Но никто и никогда не учил меня управлять трёхмачтовым парусным судном. (Перед моими глазами проплыли чьи-то сапоги с отогнутыми ботфортами.) Я знаю одно. Даже если во время шторма корабль потонет, я сумею выплыть. Вот только Светку, ради которой я здесь оказался, мне уже никогда...
Сапоги медленно проплыли в обратную сторону. Я поднял глаза вверх. Над моей головой, привязанный к рее грот-мачты, висел классический костюм средневекового пирата. Секундой позже я разглядел и самого пирата, который находился внутри костюма. Лицо и даже руки пестрели скользкими ошмётками,  будто были выклеваны птицами-людоедами.
Через мгновение я разглядел ещё шесть висящих на мачте тел. Все они тоже были кем-то объедены. Кажется, я понял, почему чайки, гуляющие по палубе, такие жирные. Мне совсем не понравится, что эти чайки смотрят на меня голодными глазами.
Я достал из кармана смартфон, настроил его на фотосъемку и сделал несколько снимков чаек на палубе и трупов, висящих на мачте. То ли от качки, то ли от трупного запаха, меня начало тошнить и я спустился в каюту.
Подведём итоги. Шансов нет никаких. Но в первую очередь надо успокоиться. И постараться перебраться в ближайшую реальность без шторма.

       Качкой меня швырнуло к стене, и я опустился в мягкий песок, стараясь привести к равновесию мысли и чувства, ветер и океан. Я не могу выносить не только запаха, но и вида мертвецов. Как-то до сих пор мог обходиться без наблюдения убийств. Наверное мне никогда не понять и не принять того подлунного мира, где людей и животных так легко лишают жизни. Я ещё раз попытался успокоиться и снова провалился в ПУСТОТУ.

Именно из-за этого моего незнания мне трудно волевым усилием покинуть трёхмерную реальность, подчиняющуюся лунному вектору. Да и как это возможно сделать, если оказавшись в подлунном мире я плутаю в трёх соснах, не зная на каком временном участке я нахожусь. Поэтому Человеку, постоянно обитающему в девятимерной реальности, выбраться из трёхмерного подлунного мира можно только при помощи кабины нуль-транспортировки. Какое счастье, что такие кабины, замаскированные, как использованный мною недавно колодец теплотрассы, разбросаны по всему Северу планеты.
Почему именно по Северу? Ну подумайте сами. Ведь это связано с вращением Планеты... Из-за вращения Земли вокруг своей оси, кабина нуль-транспортировки, находящаяся на экваторе будет двигаться со скоростью почти 1670 км/час. Центробежная сила, порождаемая такой скоростью, не позволит использовать 0Т-устройства со 100% точностью. Только по этой причине 0Т-кабины устроены на Севере, ближе к полюсу, где радиус от центра вращения до поверхности планеты гораздо меньше, а значит и меньше скорость первоначального движения.

       Реальностью третьего вектора времени целиком и полностью управляет Луна. Люди напрасно думают, будто живут в разных государствах, имеют разную культуру, общаются на разных языках. Не могут народы государств быть разными, если управляются централизованно представителями Луны, в просторечии называемыми лунатиками. Все правительства всех стран в подлунной реальности управляются лунатиками. Все средства массовой информации всех стран принадлежат лунатикам. Любые новости в газетах, радио и телевидении тщательно фильтруется: пропускается лишь то, что лунатикам выгодно. История всех государств пишется лунатиками так, как им это нужно. Даже песни и стихи всех народов мира сочиняются лунатиками, только в выгодном для них свете. Все народы мира используются лунатиками как стада дойных коров, от которых луна получает энергию гавваха. Если где-то в мире создаётся оппозиция, тайное сопротивление лунной оккупации, то возглавляется это тайное общество тоже лунатиками, которые действуют в полном соответствии с единой лунной программой.

Яркий свет резанул по глазам. Множество солнечных зайчиков, отражённых от водной ряби океана, играли в догонялки на стене за моей спиной. Корабль больше не качало, он был сильно наклонён на один борт, но держался твёрдо и, по бурлению воды под днищем, чувствовалась неплохая скорость.
Я глубоко вздохнул, на мгновение задержал в груди воздух, потом резко выдохнул. Предстоял сложный разговор и необходимо было на него настроиться. Как всегда приходилось рассчитывать только на удачную импровизацию. Я поднялся и вышел на верхнюю палубу. Трёхмачтовая бригантина под всеми парусами шла под острым углом против ветра. Левый борт её, кажется готов был зачерпнуть воду, а из-за высоко поднятого правого борта не видно было горизонта. Капитан с чёрной повязкой на левом глазу стоял за штурвалом, согнув в соответствии с креном корабля правую ногу.
Я зашёл со стороны чёрной повязки и тоном избалованного пассажира, не допускающим никаких возражений, спросил:
- Куда держим курс, капитан?
Он не вздрогнул от неожиданности, а покосился на меня здоровым глазом, и тоном, не обещающим ничего хорошего, осведомился:
- Эт-то что ещё за посторонние на борту?
- Пить надо меньше, капитан! - засмеялся я. - Ты хоть помнишь, сколько вчера выпил?
- Мы идём в Столисс. - Наконец-то капитан соизволил ответить на первый вопрос.
- Мне не надо в Столисс, - возразил я. - Меняй курс на Зурбаджан.
- Я ещё не сошёл с ума, - мрачно усмехнулся он. - Идти в Зурбаджан, где тебя повесят на  собственной рее?
- Дважды никого не вешают. - Веско бросил я. - Тем более, что я тебе уже заплатил.
- Чем это ты мне заплатил? - капитан любопытно покосился на меня здоровым глазом.
- Вот этим. - я поставил смартфон на просмотр слайдов и сунул его под нос капитану. - Узнаёшь?
Он мрачно рассматривал фотографии, потом без каких-либо признаков грубости спросил:
- Ты колдун?
Это была почти победа. Осталось только его добить.
- Сними свою чёртову повязку с глаза. От этого косоглазие развивается.
- Мне косоглазие не грозит. Знаешь, когда я потерял свой гла...
Он прикоснулся рукой к повязке, что-то пощупал пальцами, потом неуверенно стянул с лица эту грязную тряпку и зажмурил правый глаз. Лицо его не выразило никаких эмоций.
- Вижу. Точно, колдун! - Это было сказано почти шёпотом. Тут же капитан  заорал во весь голос, - Все наверх!!! Смена курса! Мы идём на Зурбаджан!

       Далее капитан начал выкрикивать названия парусов, что для меня было сложнее, чем китайская грамота. Шесть матросов распределились по двое на каждую мачту и судно выровнялось. Я не стал наблюдать за их работой и ушёл в одну из пассажирских кают, где меня ждало срочное дело.

Светка всё так же неподвижно лежала в своём гробу-ящике с открытыми глазами. Лежала без движения, и лишь глаза иногда перемигивались красными огоньками. Опустившись на колени перед ящиком, я попытался нащупать у неё пульс. Пульс отсутствовал. Сердечная мышца, отвечающая за перегонку живительной жидкости, не шевелилась. Видимо, в аккумуляторах осталось энергии лишь на поддержку процессора.
Я пробежался пальцами по акупунктурным точкам и вдруг меня осенило. Пальцы на ощупь не осязали человеческой кожи. Всё тело девушки было покрыто тончайшим слоем какого-то лака, заменявшего ей одежду. На память пришла легенда о золотом мальчике, который умер от того, что тело не могло дышать из-за покрывавшей его золотой краски. Я набрал горсть песка и начал растирать кожу Светки. С сухим треском лак начал крошиться, ломаться и отставать от кожи. Исцарапанная песком кожа раскраснелась и начала выделять тепло.
Так дюйм за дюймом я очистил от лака всю кожу девушки и почувствовал усталость. Пока я занимался этой работой корабль два раза успел поменять галс. Тело девушки выделяло тепло, но жизни в ней не было. Она лежала абсолютно неподвижно. Я прилёг на песок рядом с ней и вдруг ощутил, что она совершенно голая. Осознание этого как-то странно на меня подействовало. Мне стало обидно, что я не Бог и не могу вдуть жизнь в любимую девушку. Впрочем, почему не могу? Ведь я же создан по образу и подобию Его... Я могу хотя бы попытаться.
И я вдул. Да так вдул, что корабль вошёл в резонанс с моими движениями, поднял на море большую качку, и волна цунами смыла с лица Земли американскую военную базу, расположенную в Южной Корее.
С чувством исполненного долга перед корейскими товарищами я в изнеможении откинулся на спину и тут же услышал громкие апплодисменты. Это Светка хлопала своими огромными ресницами.

      

- Словка! Озеров! - узнала она меня и нежно улыбнулась.

- Милый, у нас, кажется, будет ребёночек...

На восемнадцатый день нашего медового месяца на верхней палубе бригантины возникла какая-то нездоровая суета. Корабль неожиданно сменил курс, выровнял крен. Вода под днищем забурлила быстрее. Над головой постоянно слышался торопливый топот матросских ботинок. Я накинул на плечи Светлой Ночки бархатную портьеру (на корабле для неё не нашлось никакой другой одежды) и мы поднялись наверх.
Причина суеты стала понятна сразу. Бригантина пыталась идти на всех парусах, используя слабую потягу попутного бриза. Сзади её неуклонно нагонял огромный тихоокеанский лайнер. Это страшная громадина так поразила воображение матросов, что они, стоя на коленях, молились всем знакомым Богам о спасении их грешных душ. Капитан, не выпуская из рук штурвала, вполголоса материл ветер, море, неуклюжесть своей красавицы-бригантины и отсутствие парусов у "того чёртова отродья".
- Отставить брань, капитан! - скомандовал я. - В нашем обществе - дама!
- Что??! - возмущению его не было предела. - Баба на корабле?
- Спокойно, капитан, - оборвал я его. - На том лайнере не меньше тысячи баб, но никто из команды так не возмущается.
- Тысяча баб? - воскликнул капитан и в глазах его появился голодный блеск. Матросы дружно перестали молиться и прислушались к нашему разговору. Теперь лайнер, кажется, вызывал не страх, а какой-то нездоровый интерес.
- Не меньше, - подтвердил я. - А может даже и больше. Что? Будем брать этот лайнер на абордаж?
Капитан внимательно оглядел приближающийся теплоход, убедился, что клотик гротмачты бригантины не достаёт даже до фальшборта пассажирского корабля и обречённо вздохнул:
- Я не самоубийца.
Лайнер поравнялся с бригантиной и замедлил ход. Наш парусник закачался на волне, отбрасываемой его бортами. Борт лайнера облепили восторженные пассажиры с фотоаппаратами, видеокамерами, мобильными телефонами и планшетами.
- Вы пользуетесь популярностью, капитан, - сказал я, но этот лайнер - всего лишь мираж, случайно занесённый сюда из другого параллельного мира. - А сам в это время подумал: "А вдруг, это не лайнер, а мы находимся не в своей реальности".
- Скажите, - донёсся чей-то голос с борта пассажирского теплохода, - я репортёр "Дейли Эмейл". Скажите вы снимаете кино?
- Не отвечайте, ему, капитан, - приказал я. - продолжайте курс.
- Команда, по местам! - рявкнул капитан. - Это всего лишь большое пассажирское корыто! Поворот норд-норд-ост!
Матросы полезли на мачты, но чёрт побери! Они не столько выполняли команды капитана, сколько позировали видеокамерам, посылали воздушные поцелуйчики дамочкам, и даже давали интервью. Боцман для форсу подул в свой свисток. Лайнер ответил таким густым гудком, что капитану больше не пришлось кричать на матросов. Поворот бригантина выполнила безукоризненно. Лайнер ещё два раза прогудел на прощанье и ушёл своим курсом.
- Капитан, - попросил я, когда ажиотаж утих, - пошлите парочку матросов  убраться в нашей каюте. Там что-то слишком много песка. Пусть выбросят его за борт.
За мной на корабле прочно закрепилась недобрая слава колдуна. Ни один матрос по доброй воле не желал спускаться в пассажирский отсек. Пищу нам приносил кок и оставлял у входа. И вот теперь я сам разрешил им утолить своё любопытство. Все шестеро, подтрунивая друг над другом, гуськом потянулись в нашу каюту. Мы со Светлой Анной, закутанной в портьеру, прошли на бак. Пора было серьёзно поговорить.
Ветер раздувал Светкины волосы и сейчас при дневном освещении она нравилась мне ещё больше.
- Ты знаешь, - сказал я, - в этом мире почему-то всё пошло наперекосяк. Я хочу попытаться его выправить.
- Я сделаю всё, что ты захочешь, милый, - Светлячок обняла меня и положила свою голову мне на плечо.
- Я в тебя загрузил очень много информации. Сейчас ты одна из умнейших кукол нашей реальности. Тебе нужно будет создать свою школу.
- Чему я должна учить, милый? - похоже ей было всё равно, что преподавать: высшую математику или камасутру. 
На капитанский мостик торопливо взобрался боцман. Он в обнимку перед грудью держал ведро, наполненное чем-то тяжёлым. Косясь на нас испуганным взглядом он зашептал капитану на ухо. С тем же успехом он мог бы говорить вслух, потому что попутный ветер доносил до нас каждое его слово.
- Кэп, там у них в каюте по колено золотого песка. На взгляд - не меньше пятнадцати тонн.
Капитан небрежно что-то зачерпнул из ведра, поднёс к глазам, потом высыпал обратно.
- А я-то всё гадаю, почему у нас осадка такая... - капитан покосился по очереди обоими глазами в нашу со Светкой сторону. - Ссыпь его в трюм вместо балласта. - и тут же заорал, чтобы мы услышали. - Тебе что было сказано? Высыпать за борт? Вот и выполняй.

       Светка радостно засмеялась.

Золото, злато или то зло, является неизбежным продуктом многократных нуль-транспортировок. Оно регулярно выпадает в осадок в виде золотого песка или металлических слитков. Но не дай бог чистому Человеку воспользоваться его блеском. Сила этого зла бывает беспощадной.

В Зурбаджане наш корабль встретили пушечным салютом и духовыми оркестрами. Маленькая деревянная бригантина впервые в жизни оказалась среди военных линкоров и авианосцев. Чувствуя себя очень неуютно в такой серьёзной компании, она легла в дрейф, не приближаясь к причалам.
За всё время плавания капитан впервые изволил посетить нашу каюту. Здесь уже был идеальный порядок. Света Лань из подручных средств создала здесь домашний уют. Капитан присел на краешек табурета, привинченного у входа к полу. Он был как будто не в своей тарелке.
- Скажи, Колдун, нас здесь точно не повесят?
- Это зависит от вас. Если бы в трюме не было золота, то можно было бы сдать бригантину в аренду киностудии и жить припеваючи до конца жизни. А с золотом ваша судьба непредсказуема. Можно влипнуть в пожизненное заключение с полной конфискацией корабля в фонд государства.
- Защити нас, Колдун...
- Дай нам шлюпку, добраться до берега, а сам, как стемнеет, снимайся с якоря и дуй куда понесёт ветер. По пути, всё-таки, избавьтесь от золотого песка. И пожалуйста, не перережьте друг друга.
Со шлюпкой капитану расставаться не пришлось. У борта бригантины уже стоял катер береговой охраны. К счастью, военные не восприняли маленькую деревянную бригантину за вражеское судно и поэтому привезли только журналистов и торговых менеджеров.
- Господа! - Я поднял обе руки вверх. - Позвольте представиться, я владелец этого раритета. Мы проведём в Зурбаджане целый месяц. В программе планируются прогулки под парусами, ловля акул на живца, катание на водных лыжах и масса других развлечений. Сегодня корабль не готов к приёму гостей, поскольку команде необходимо отдохнуть после дальнего плавания и привести судно в порядок. Завтра мы дадим прессконференцию и заключим необходимые контракты. А сейчас, прошу доставить меня на берег,

где у нас с супругой назначена встреча с мэром города.

Я вывел под руку свою Светлость, которая из старой портьеры умудрилась сшить себе вполне приличное платье-балахон. На пассажиров сторожевого катера Светлая ЛаНа произвела впечатление, и все мужчины бросились подавать ей руку, когда она босой ножкой ступила на трап. Об экскурсии на парусник все забыли. Я подмигнул капитану бригантины и он в ответ замигал мне обоими глазами.

Перед входом в Институт асфальтировали площадку для личных автомобилей. Стучал отбойный молоток, обволакивался голубым дымом асфальтоукладчик, неспешно тарахтел трёхколёсный асфальтовый каток. Мы со Светкой прошли по новенькому бордюру прямо к центральному входу.
Первое, что бросилось в глаза, это появившаяся в Институте охрана. Мой старый пропуск не произвёл на охранника абсолютно никакого впечатления. Пришлось по внутреннему телефону созваниваться с директором Дага-Сферовым и объяснять, что по его приказу я доставил в Институт новый экспериментальный экземпляр куклы в чине жены. Почувствовал, как на том конце провода директор заволновался и приказал доставить экземпляр прямо ему в кабинет, для изучения и познания.
Над входом загорелась зелёная лампочка и охранник отступил в сторону, пропуская меня и мой Свет. Знакомым коридором мы прошли по лестнице, поднялись на второй этаж и вступили в святая святых Института - в приёмную директора. Нас здесь уже ждали и чёрная секретарша модели Афродитя услужливо отворила нам дверь в кабинет Дага-Сферова.
Директор вышел из-за своего необъятного стола и радостно протянул мне обе руки для приветствия. Плавным движением левой руки я отвёл его кисти слегка в сторону, а с правой врезал ему между глаз, вложив в удар всю мощь своего тела. Почему-то представилось, что я бью того мерзавца, который через много лет воткнёт мясницкий нож в сердце моего сына. Он физически был слабее меня и потому отлетел куда-то под шкаф в углу кабинета. Там он с трудом поднялся на колени. Да, удар был хорош. Оба его глаза заплыли, из носа обильно текла кровь. Её красный цвет испачкал накрахмаленную рубашку. На какое-то мгновение мне стало его жалко.
- Ты меня слышишь, или тебе добавить ещё?  - спокойно, по-деловому спросил я.
- Слышу, - покорно отозвался он.
- Сейчас ты уйдёшь отсюда и больше никогда не вернёшься. Понял?
- Понял. Я сюда больше не вернусь, - словно эхо повторил он. - Никогда... Можно я только свои письма заберу?
- Забирай. - великодушно разрешил я.
Шмыгая кровоточащим носом он медленно добрался до стола. Взял каких-то три жалких листочка, сунул их в свой толстый портфель. Дальнейшее произошло в какие-то доли секунды и чтобы описать происшедшее, мне придётся слегка замедлить время.
Из портфеля Дага-Сферов выхватил огромный пистолет. Щёлкнул взводящийся курок... Он не собирался со мной разговаривать. Он не собирался мне угрожать. Он молча меня убивал. Ствол был направлен мне прямо в сердце и его указательный палец уже нажимал спусковой крючок. Не зря говорят, что за мгновение до смерти перед глазами проносится вся жизнь. Вся жизнь может промелькнуть перед глазами даже в отсутствие смерти.
Светка, словно кошка на мышь, бросилась на пистолет. Прозвучал выстрел. Медленно, будто при съёмке рапидом, сползло вниз оконное стекло, и в кабинет ворвалась пулемётная очередь отбойного молотка. Прикрывая одной рукой глаза, вытянув вперёд руку с пистолетом словно в поисках опоры, Дага-Сферов нетвёрдыми шагами дошёл до разбитого окна и буднично, будто ходил так каждый день, вышел через окно из кабинета.
Звука падения мы не услышали. Громко стучал отбойный молоток и водитель асфальтового катка даже не заметил, как закатал в свежий асфальт тело директора Дага-Сферова. Вы не поверите, но в подлунном мире руководители крупных бизнес-корпораций меняются именно таким способом.

В кабинет с непокрытыми головами вошли ведущие специалисты Института. Все одиннадцать человек. Меня уже можно было не считать.
- Сейчас за мной придёт полиция, - сказал я. - Меня арестуют. Хочу представить вам нового сотрудника Института. Она займёт моё место. Знакомьтесь, это Свет Ла На.
Специалисты по генной инженерии с любопытством посмотрели на нового коллегу, до сих пор стоявшую в проёме разбитого окна. В этот момент Светка (ну и дура!) дёрнула какой-то шнурок внутри своего балахона и тот беззвучно сполз к её ногам. Церемония представления пошла незапланированным руслом. Моё протеже оказалось совершенно голым.
Как-то на полувсхлипе заткнулся отбойный молоток, заглох асфальтоукладчик и затаился в кустах асфальтовый каток. За окном наступила первозданная тишина, которую прервал спокойный Светкин голос.
- Причём здесь полиция? - невозмутимо поинтересовалась она. - По всем законам юриспруденции, если нет трупа, значит нет и состава преступления.
- Где труп? - словно эхо послышался начальственный баритон за окном.
- А нет-ту! - отозвался чей-то дурашливый смешок.
- А на нет - и суда нет! 
Светка приподнялась на носочки, наверное для того, чтобы её лучше могли рассмотреть серьёзные взрослые мужчины, и соблазнительно встопорщила грудь. За окошком летним ветерком пронёсся хоровой завистливый вздох.
- Простите, Владислов, - поправив очки, пробасил наш главный специалист Василий Лукич. - Это не может быть нашим сотрудником. Ведь это же всего лишь кукла...
- Я не кукла! - строгим, не терпящим возражений ледяным тоном, способным охладить даже пыл действующего вулкана, перебила его Свет Ла На. - Я такой же человек, как и вы.
- Да, - подтвердил я, - с этого дня Свет Ла На будет бороться за юридические права кукол.

Леонид Плигин.

Май 2015г. г.Усть-Каменогорск.

ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2016 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений

 

Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений