мастер и маргарита

главная сайта феникс
 
вопросы  
 

МАСТЕР И МАРГАРИТА

мастер и маргарита

ПРОЩАНИЕ И ВЕЧНЫЙ ПРИЮТ

Боги, боги мои!

Как грустна вечерняя земля!

Как таинственны туманы над болотами.

Кто блуждал в этих туманах,

кто много страдал перед смертью,

кто летел над этой землёй,

неся на себе непосильный груз,

тот это знает.

Это знает уставший.

И он без сожаления покидает туманы земли,

её болотца и реки,

он отдается с лёгким сердцем в руки смерти,

зная, что только она одна успокоит его.

Волшебные чёрные кони

и те утомились и несли своих всадников медленно,

и неизбежная ночь стала их догонять.

Чуя её за своею спиною,

притих даже неугомонный Бегемот

и, вцепившись в седло когтями,

летел молчаливый и серьезный, распушив свой хвост.

Ночь начала закрывать чёрным платком леса и луга,

ночь зажигала печальные огонёчки где-то далеко внизу,

теперь уже неинтересные и ненужные

ни Маргарите, ни мастеру,

чужие огоньки.

Ночь обгоняла кавалькаду,

сеялась на неё сверху

и выбрасывала то там, то тут

в загрустившем небе белые пятнышки звёзд.

Ночь густела, летела рядом,

хватала скачущих за плащи

и, содрав их с плеч, разоблачала обманы.

И когда Маргарита, обдуваемая прохладным ветром,

открывала глаза, она видела,

как меняется облик всех летящих к своей цели.

Когда же навстречу им

из-за края леса начала выходить

багровая и полная луна,

все обманы исчезли, свалилась в болото,

утонула в туманах колдовская нестойкая одежда.

Вряд ли теперь узнали бы Коровьева-Фагота,

самозванного переводчика

при таинственном и не нуждающемся

ни в каких переводах консультанте,

в том, кто теперь летел

непосредственно рядом с Воландом

по правую руку подруги мастера.

На месте того, кто в драной

цирковой одежде покинул Воробьевы горы

под именем Коровьева-Фагота,

теперь скакал, тихо звеня

золотою цепью повода,

тёмно-фиолетовый рыцарь

с мрачнейшим

и никогда не улыбающимся лицом.

Он уперся подбородком в грудь,

он не глядел на луну,

он не интересовался землею под собою,

он думал о чём-то своём,

летя рядом с Воландом.

– Почему он так изменился?

– спросила тихо Маргарита под свист ветра у Воланда.

– Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил,

– ответил Воланд, поворачивая к Маргарите своё лицо

с тихо горящим глазом,

– его каламбур, который он сочинил,

разговаривая о свете и тьме,

был не совсем хорош.

И рыцарю пришлось после этого

прошутить немного больше и дольше,

нежели он предполагал.

Но сегодня такая ночь,

когда сводятся счёты.

Рыцарь свой счёт оплатил и закрыл!

Ночь оторвала и пушистый хвост у Бегемота,

содрала с него шерсть

и расшвыряла ее клочья по болотам.

Тот, кто был котом,

потешавшим князя тьмы,

теперь оказался худеньким юношей,

демоном-пажом,

лучшим шутом,

какой существовал когда-либо в мире.

Теперь притих и он

и летел беззвучно,

подставив своё молодое лицо

под свет, льющийся от луны.

Сбоку всех летел,

блистая сталью доспехов, Азазелло.

Луна изменила и его лицо.

Исчез бесследно

нелепый безобразный клык,

и кривоглазие оказалось фальшивым.

Оба глаза Азазелло были одинаковые,

пустые и чёрные,

а лицо белое и холодное.

Теперь Азазелло летел в своем настоящем виде,

как демон безводной пустыни, демон-убийца.

Себя Маргарита видеть не могла,

но она хорошо видела,

как изменился мастер.

Волосы его белели теперь при луне

и сзади собирались в косу,

и она летела по ветру.

Когда ветер отдувал плащ от ног мастера,

Маргарита видела на ботфортах его

то потухающие, то загорающиеся звездочки шпор.

Подобно юноше-демону,

мастер летел, не сводя глаз с луны,

но улыбался ей, как будто

знакомой хорошо и любимой,

и что-то, по приобретенной

в комнате № 118-й привычке,

сам себе бормотал.

И, наконец, Воланд

летел тоже в своем настоящем обличье.

Маргарита не могла бы сказать,

из чего сделан повод его коня,

и думала, что возможно,

что это лунные цепочки и самый конь

– только глыба мрака,

и грива этого коня – туча,

а шпоры всадника – белые пятна звёзд.

Так летели в молчании долго,

пока и сама местность внизу

не стала меняться.

Печальные леса

утонули в земном мраке

и увлекли за собою и тусклые лезвия рек.

Внизу появились и стали отблескивать валуны,

а между ними зачернели провалы,

в которые не проникал свет луны.

Воланд осадил своего коня

на каменистой безрадостной плоской вершине,

и тогда всадники двинулись шагом,

слушая, как кони их

подковами давят кремни и камни.

Луна заливала площадку зелено и ярко,

и Маргарита скоро разглядела

в пустынной местности кресло

и в нём белую фигуру сидящего человека.

Возможно, что этот сидящий был глух

или слишком погружен в размышление.

Он не слыхал, как содрогалась каменистая земля

под тяжестью коней, и всадники,

не тревожа его, приблизились к нему.

Луна хорошо помогала Маргарите,

светила лучше, чем самый лучший электрический фонарь,

и Маргарита видела, что сидящий,

глаза которого казались слепыми,

коротко потирает свои руки

и эти самые незрячие глаза вперяет в диск луны.

Теперь уж Маргарита видела,

что рядом с тяжелым каменным креслом,

на котором блестят от луны какие-то искры,

лежит тёмная, громадная остроухая собака

и так же, как ее хозяин,

беспокойно глядит на луну.

У ног сидящего валяются

черепки разбитого кувшина

и простирается

невысыхающая черно-красная лужа.

Всадники остановили своих коней.

– Ваш роман прочитали,

– заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру,

– и сказали только одно, что он, к сожалению, не окончен.

Так вот, мне хотелось

показать вам вашего героя.

Около двух тысяч лет

сидит он на этой площадке и спит,

но когда приходит полная луна,

как видите, его терзает бессонница.

Она мучает не только его,

но и его верного сторожа, собаку.

Если верно, что трусость – самый тяжкий порок,

то, пожалуй, собака в нём не виновата.

Единственно, чего боялся храбрый пёс,

это грозы.

Ну что ж, тот, кто любит,

должен разделять участь того, кого он любит.

– Что он говорит?

– спросила Маргарита,

и совершенно спокойное её лицо

подернулось дымкой сострадания.

– Он говорит, – раздался голос Воланда,

– одно и то же, он говорит,

что и при луне ему нет покоя

и что у него плохая должность.

Так говорит он всегда, когда не спит,

а когда спит, то видит одно и то же

– лунную дорогу, и хочет пойти по ней

и разговаривать с арестантом Га-Ноцри,

потому, что, как он утверждает,

он чего-то не договорил тогда,

давно, четырнадцатого числа

весеннего месяца нисана.

Но, увы,

на эту дорогу

ему выйти почему-то не удаётся,

и к нему никто не приходит.

Тогда, что же поделаешь,

приходится разговаривать ему с самим собою.

Впрочем, нужно же какое-нибудь разнообразие,

и к своей речи о луне он нередко прибавляет,

что более всего в мире ненавидит

своё бессмертие

и неслыханную славу.

Он утверждает,

что охотно бы поменялся своею участью

с оборванным бродягой Левием Матвеем.

– Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то,

не слишком ли это много?

– спросила Маргарита.

– Повторяется история с Фридой?

– сказал Воланд,

– но, Маргарита, здесь не тревожьте себя.

Всё будет правильно, на этом построен мир.

– Отпустите его,

– вдруг пронзительно крикнула Маргарита так,

как когда-то кричала, когда была ведьмой,

и от этого крика сорвался камень в горах

и полетел по уступам в бездну,

оглашая горы грохотом.

Но Маргарита не могла сказать,

был ли это грохот падения

или грохот сатанинского смеха.

Как бы то ни было, Воланд смеялся,

поглядывая на Маргариту, и говорил:

– Не надо кричать в горах,

он всё равно привык к обвалам,

и это его не встревожит.

Вам не надо просить за него, Маргарита,

потому что за него уже попросил тот,

с кем он так стремится разговаривать,

– тут Воланд опять повернулся к мастеру и сказал:

– Ну что же, теперь ваш роман

вы можете кончить одною фразой!

Мастер как будто бы этого ждал уже,

пока стоял неподвижно

и смотрел на сидящего прокуратора.

Он сложил руки рупором и крикнул так,

что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам:

– Свободен! Свободен! Он ждёт тебя!

Горы превратили голос мастера в гром,

и этот же гром их разрушил.

Проклятые скалистые стены упали.

Осталась только площадка с каменным креслом.

Над чёрной бездной,

в которую ушли стены,

загорелся необъятный город

с царствующими над ним сверкающими идолами

над пышно разросшимся

за много тысяч этих лун садом.

Прямо к этому саду

протянулась долгожданная прокуратором

лунная дорога,

и первым по ней кинулся бежать

остроухий пес.

Человек в белом плаще с кровавым подбоем

поднялся с кресла

и что-то прокричал хриплым, сорванным голосом.

Нельзя было разобрать,

плачет ли он или смеётся,

и что он кричит.

Видно было только,

что вслед за своим верным стражем

по лунной дороге стремительно побежал и он.

– Мне туда, за ним?

– спросил беспокойно мастер, тронув поводья.

– Нет, – ответил Воланд,

– зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?

– Так, значит, туда?

– спросил мастер, повернулся и указал назад,

туда, где соткался в тылу

недавно покинутый город

с монастырскими пряничными башнями,

с разбитым вдребезги солнцем в стекле.

– Тоже нет,

– ответил Воланд, и голос его

сгустился и потёк над скалами,

– романтический мастер!

Тот, кого так жаждет видеть

выдуманный вами герой,

которого вы сами только что отпустили,

прочёл ваш роман.

– Тут Воланд повернулся к Маргарите:

– Маргарита Николаевна!

Нельзя не поверить в то, что вы старались

выдумать для мастера наилучшее будущее,

но, право, то, что я предлагаю вам,

и то, о чём просил Иешуа за вас же,

– ещё лучше.

Оставьте их вдвоем,

– говорил Воланд, склоняясь со своего седла

к седлу мастера и указывая вслед ушедшему прокуратору,

– не будем им мешать.

И, может быть, до чего-нибудь они договорятся,

– тут Воланд махнул рукой

в сторону Ершалаима, и он погас.

– И там тоже, – Воланд указал в тыл,

– что делать вам в подвальчике?

– тут потухло сломанное солнце в стекле.

– Зачем? – продолжал Воланд убедительно и мягко,

– о, трижды романтический мастер,

неужто вы не хотите

днём гулять со своею подругой под вишнями,

которые начинают зацветать,

а вечером слушать музыку Шуберта?

Неужели ж вам

не будет приятно

писать при свечах гусиным пером?

Неужели вы не хотите,

подобно Фаусту, сидеть над ретортой

в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?

Туда, туда. Там ждёт уже вас дом и старый слуга,

свечи уже горят,

а скоро они потухнут,

потому что вы немедленно встретите рассвет.

По этой дороге, мастер, по этой.

Прощайте! Мне пора.

– Прощайте!

– одним криком ответили Воланду

Маргарита и мастер.

Тогда чёрный Воланд,

не разбирая никакой дороги,

кинулся в провал,

и вслед за ним, шумя,

обрушилась его свита.

Ни скал, ни площадки, ни лунной дороги,

ни Ершалаима не стало вокруг.

Пропали и чёрные кони.

Мастер и Маргарита

увидели обещанный рассвет.

Он начинался тут же,

непосредственно после полуночной луны.

Мастер шёл со своею подругой

в блеске первых утренних лучей

через каменистый мшистый мостик.

Он пересек его.

Ручей остался позади верных любовников,

и они шли по песчаной дороге.

– Слушай беззвучие,

– говорила Маргарита мастеру,

и песок шуршал под её босыми ногами,

– слушай и наслаждайся тем,

чего тебе не давали в жизни, – тишиной.

Смотри, вон впереди твой вечный дом,

который тебе дали в награду.

Я уже вижу венецианское окно

и вьющийся виноград,

он подымается к самой крыше.

Вот твой дом,

вот твой вечный дом.

Я знаю,

что вечером к тебе придут те,

кого ты любишь,

кем ты интересуешься

и кто тебя не встревожит.

Они будут тебе играть,

они будут петь тебе,

ты увидишь, какой свет в комнате,

когда горят свечи.

Ты будешь засыпать,

надевши свой засаленный

и вечный колпак,

ты будешь засыпать

с улыбкой на губах.

Сон укрепит тебя,

ты станешь рассуждать мудро.

А прогнать меня

ты уже не сумеешь.

Беречь твой сон буду я.

Так говорила Маргарита,

идя с мастером по направлению

к вечному их дому,

и мастеру казалось,

что слова Маргариты

струятся так же,

как струился и шептал

оставленный позади ручей,

и память мастера,

беспокойная, исколотая иглами память

стала потухать.

Кто-то отпускал на свободу мастера,

как сам он

только что отпустил

им созданного героя.

Этот герой ушёл в бездну,

ушёл безвозвратно,

прощённый в ночь на воскресенье

сын короля-звездочёта,

жестокий пятый прокуратор Иудеи,

всадник Понтий Пилат.

ОКОНЧАНИЕ

Эпилог

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2017 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений

 

 

 

 

 

Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage