главная сайта феникс
 
вопросы  
 

МАСТЕР И МАРГАРИТА

СУДЬБА МАСТЕРА И МАРГАРИТЫ

ОПРЕДЕДЕЛЕНА

На закате солнца высоко над городом на каменной террасе

одного из самых красивых зданий в Москве,

дания, построенного около полутораста лет назад,

находились двое:

Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы,

так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с

гипсовыми вазами и гипсовыми цветами.

Но им город был виден почти до самых краев.

Воланд сидел на складном табурете,

одетый в черную свою сутану.

Его длинная широкая шпага

была воткнута между двумя рассекшимися плитами террасы

вертикально, так что получились солнечные часы.

Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась,

подползая к черным туфлям на ногах сатаны.

Положив острый подбородок на кулак,

скорчившись на табурете и поджав одну ногу под себя,

Воланд не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов,

гигантских домов и маленьких, обреченных на слом лачуг.

Азазелло, расставшись со своим современным нарядом,

то есть пиджаком, котелком, лакированными туфлями,

одетый, как и Воланд, в черное, неподвижно стоял невдалеке

от своего повелителя, так же как и он не спуская глаз с города.

Воланд заговорил:

– Какой интересный город, не правда ли?

Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:

– Мессир, мне больше нравится Рим!

– Да, это дело вкуса, – ответил Воланд.

Через некоторое время опять раздался его голос:

– А отчего этот дым там, на бульваре?

– Это горит Грибоедов, – ответил Азазелло.

– Надо полагать, что это неразлучная парочка,

Коровьев и Бегемот, побывала там?

– В этом нет никакого сомнения, мессир.

Опять наступило молчание,

и оба находящихся на террасе глядели, как в окнах,

повернутых на запад, в верхних этажах громад зажигалось

изломанное ослепительное солнце.

Глаз Воланда горел так же, как одно из таких окон,

хотя Воланд был спиною к закату.

Но тут что-то заставило Воланда отвернуться от города

и обратить свое внимание на круглую башню, которая была

у него за спиною на крыше.

Из стены ее вышел оборванный, выпачканный в глине

мрачный человек в хитоне, в самодельных сандалиях,

чернобородый.

– Ба! – воскликнул Воланд, с насмешкой глядя на вошедшего,

– менее всего можно было ожидать тебя здесь!

Ты с чем пожаловал, незваный, но предвиденный гость?

– Я к тебе, дух зла и повелитель теней, – ответил вошедший,

исподлобья недружелюбно глядя на Воланда.

– Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мной,

бывший сборщик податей? – заговорил Воланд сурово.

– Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал,

– ответил дерзко вошедший.

– Но тебе придется примириться с этим, – возразил Воланд,

и усмешка искривила его рот,

– не успел ты появиться на крыше, как уже сразу отвесил

нелепость, и я тебе скажу, в чем она, – в твоих интонациях.

Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней,

а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом:

что бы делало твое добро, если бы не существовало зла,

и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?

Ведь тени получаются от предметов и людей.

Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и

от живых существ.

Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар,

снеся с него прочь все деревья и все живое

из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом?

Ты глуп.

– Я не буду с тобой спорить, старый софист,

– ответил Левий Матвей.

– Ты и не можешь со мной спорить, по той причине,

о которой я уже упомянул, – ты глуп,

– ответил Воланд и спросил:

– Ну, говори кратко, не утомляя меня, зачем появился?

– Он прислал меня.

– Что же он велел передать тебе, раб?

– Я не раб, – все более озлобляясь, ответил Левий Матвей,

– я его ученик.

– Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда,

– отозвался Воланд,

– но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

Итак...

– Он прочитал сочинение мастера,

– заговорил Левий Матвей,

– и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и

наградил его покоем.

Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?

– Мне ничего не трудно сделать, – ответил Воланд,

– и тебе это хорошо известно.

– Он помолчал и добавил:

– А что же вы не берете его к себе, в свет?

– Он не заслужил света, он заслужил покой,

– печальным голосом проговорил Левий.

– Передай, что будет сделано,

– ответил Воланд и прибавил, причем глаз его вспыхнул:

– И покинь меня немедленно.

– Он просит, чтобы ту, которая любила и страдала

из-за него, вы взяли бы тоже,

– в первый раз моляще обратился Левий к Воланду.

– Без тебя бы мы никак не догадались об этом. Уходи.

Левий Матвей после этого исчез,

а Воланд подозвал к себе Азазелло и приказал ему:

– Лети к ним и все устрой.

Азазелло покинул террасу, и Воланд остался один.

Но одиночество его не было продолжительным.

Послышался на плитах террасы стук шагов и

оживленные голоса,

и перед Воландом предстали Коровьев и Бегемот.

Но теперь примуса при толстяке не было,

а нагружен он был другими предметами.

Так, под мышкой у него находился небольшой

ландшафтик в золотой раме, через руку был перекинут

поварской, наполовину обгоревший халат,

а в другой руке он держал цельную семгу в шкуре и

с хвостом. От Коровьева и Бегемота несло гарью,

рожа Бегемота была в саже, а кепка наполовину обгорела.

– Салют, мессир, – прокричала неугомонная парочка,

и Бегемот замахал семгой.

– Очень хороши, – сказал Воланд.

– Мессир, вообразите, – закричал возбужденно

и радостно Бегемот, – меня за мародера приняли!

– Судя по принесенным тобою предметам,

– ответил Воланд, поглядывая на ландшафтик,

– ты и есть мародер.

– Верите ли, мессир...

– задушевным голосом начал Бегемот.

– Нет, не верю, – коротко ответил Воланд.

– Мессир, клянусь, я делал героические попытки

спасти все, что было можно,

и вот все, что удалось отстоять.

– Ты лучше скажи, отчего Грибоедов загорелся?

– спросил Воланд.

Оба, и Коровьев и Бегемот, развели руками,

подняли глаза к небу, а Бегемот вскричал:

– Не постигаю! Сидели мирно, совершенно тихо,

закусывали...

– И вдруг – трах, трах! – подхватил Коровьев,

– выстрелы! Обезумев от страха, мы с Бегемотом

кинулись бежать на бульвар, преследователи за нами,

мы кинулись к Тимирязеву!

– Но чувство долга, – вступил Бегемот,

– побороло наш постыдный страх, и мы вернулись!

– Ах, вы вернулись? – сказал Воланд,

– ну, конечно, тогда здание сгорело дотла.

– Дотла! – горестно подтвердил Коровьев,

– то есть буквально, мессир, дотла,

как вы изволили метко выразиться. Одни головешки!

– Я устремился, – рассказывал Бегемот,

– в зал заседаний, – это который с колоннами, мессир,

– рассчитывая вытащить что-нибудь ценное.

Ах, мессир, моя жена, если б только она у меня была,

двадцать раз рисковала остаться вдовой!

Но, к счастью, мессир, я не женат, и скажу вам прямо

– счастлив, что не женат.

Ах, мессир, можно ли променять холостую свободу

на тягостное ярмо!

– Опять началась какая-то чушь, – заметил Воланд.

– Слушаю и продолжаю, – ответил кот,

– да-с, вот ландшафтик.

Более ничего невозможно было унести из зала,

пламя ударило мне в лицо.

Я побежал в кладовку, спас семгу.

Я побежал в кухню, спас халат.

Я считаю, мессир, что я сделал все, что мог,

и не понимаю, чем объясняется скептическое выражение

на вашем лице.

– А что делал Коровьев в то время,

когда ты мародерствовал? – спросил Воланд.

– Я помогал пожарным, мессир,

– ответил Коровьев, указывая на разорванные брюки.

– Ах, если так, то, конечно, придется строить новое здание.

– Оно будет построено, мессир, – отозвался Коровьев,

– смею уверить вас в этом.

– Ну, что ж, остается пожелать, чтобы оно было

лучше прежнего, – заметил Воланд.

– Так и будет, мессир, – сказал Коровьев.

– Уж вы мне верьте, – добавил кот, – я форменный пророк.

– Во всяком случае, мы явились, мессир,

– докладывал Коровьев,

– и ждем ваших распоряжений.

Воланд поднялся с своего табурета, подошел к

балюстраде и долго, молча, один,

повернувшись спиной к своей свите, глядел вдаль.

Потом он отошел от края,

опять опустился на свой табурет и сказал:

– Распоряжений никаких не будет

– вы исполнили все, что могли,

и более в ваших услугах я пока не нуждаюсь.

Можете отдыхать.

Сейчас придет гроза, последняя гроза,

она довершит все, что нужно довершить,

и мы тронемся в путь.

– Очень хорошо, мессир,

– ответили оба гаера и скрылись где-то за

круглой центральной башней,

расположенной в середине террасы.

Гроза, о которой говорил Воланд,

уже скоплялась на горизонте. Черная туча

поднялась на западе и до половины отрезала солнце.

Потом она накрыла его целиком.

На террасе посвежело.

Еще через некоторое время стало темно.

Эта тьма, пришедшая с запада,

накрыла громадный город.

Исчезли мосты, дворцы.

Все пропало, как будто этого никогда не было на свете.

Через все небо пробежала одна огненная нитка.

Потом город потряс удар.

Он повторился, и началась гроза.

Воланд перестал быть видим во мгле.

Глава 30 Пора! Пора!

ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2016 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений

 

 

 

Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений