география fenykc

 

FENYKC ГЕОГРАФИЯ

(для детей)

ГЛАВА 77

СЕКРЕТНЫЕ ЗАПОЛЯРНЫЕ ЭКСПЕДИЦИИ

секретные экспедиции ссср

Сама история нашей страны поистине парадоксальна. Мало того, что всему героическому и славному десятилетиями сопутствовало трагическое и постыдное – мы ухитрялись не замечать великого, не умели гордиться тем, что было достойно и гордости, и преклонения. История Арктики в этом отношении – горький и назидательный пример, на котором никогда не поздно учиться.

Всё, что происходило в Заполярье в 20-30-е гг., воспринималось жителями Большой земли с громадным интересом и восхищением. Само слово «полярник» стало символом всего героического в Стране Советов, а биографии тех, кого величали покорителями полюса, Центральной Арктики, Северного морского пути, печатались на первых страницах газет с неменьшими подробностями, чем впоследствии – биографии первых
космонавтов. Вряд ли можно установить с большой точностью, когда именно Арктика была «закрыта» от глаз простых смертных. Кто это сделал, естественно, секретом не является: «друг» и «отец» советских полярников, несомненно любивший своих арктических «детей» – Иосиф Сталин. Речь сейчас идёт не о закрытии Севера от иноземцев. Это началось ещё в стародавнюю царскую эпоху, в ХVII-ХVIII столетиях. Правда, Сталин сделал одно любопытное послабление именно в этом: в навигацию 1940 г. трассу Северного морского пути с запада на восток тайно преодолел германский вспомогательный крейсер «Комет». Его сопровождали наши ледоколы, на борту «немца» находились лучшие советские арктические лоцманы, ледовая разведка искала для него безопасные
проходы во льдах. Таков был итог предательского сговора между Сталиным и Гитлером, особенно зловещего ещё и тем, что по выходе в Тихий океан «Комет» стал боевым кораблём, угрожавшим нашим будущим союзникам по антифашистской коалиции. Но разговор сейчас о другом – о прямом запрете на публикации об Арктике, о том, что повседневно происходило в высоких широтах, включая самые яркие, героические события, которые прославили бы наше отечество и укрепили его престиж. Не писали о проводке военных кораблей по Северному морскому пути. Не писали о грядущей высадке папанинцев на полюс, сообщив об этом постфактум, на следующий день. Позже такая порочная практика повторилась и во время полюсного рейса атомохода «Арктика» – как, добавим, и при всех космических запусках вплоть до 80-х гг.

Во время войны 1941-1945 гг. побережье Ледовитого океана стало линией фронта, и, естественно, все четыре года почти никакой информации о том, как живёт, бедствует, хоронит своих защитников Советское Заполярье, наш народ не получал (кроме сообщений о громких победах моряков Северного флота в Баренцевом
море). Как бы по инерции все сведения о происходящем на Крайнем Севере, о погоде и льдах, об экспедициях и находках, обретениях и потерях на протяжении добрых десяти послевоенных лет также оставались под замком.

Разве что гриф «совершенно секретно» медленно, как бы
нехотя, менялся на «секретно» и «для служебного
пользования». У нас отнимали историю, право на знание имён и событий, дат и биографий! Вся страна погружа-
лась во тьму самоизоляции, отгородившись от мира невидимым, но непроницаемым «железным занавесом». А в Арктике тем временем вершились открытия и подвиги в масштабах, вполне сравнимых с тем, что творили в полярных морях и в полярном небе прославленные первопроходцы былых эпох. Ежегодно в высокие широты снаряжались многолюдные экспедиции «Север», всесторонне изучавшие природу Центральной Арктики.

А весной 1950 г. была высажена во льды вторая в истории дрейфующая станция «Северный полюс». О том, что был такой дрейф, общественность нашей страны и зарубежный мир узнали лишь четыре года спустя, когда начинали свою работу в полюсных льдах станции «СП-3» и «СП-4». Через
год после смерти Сталина произошло «обвальное»
рассекречивание Крайнего Севера и появилось запоздалое желание восстановить справедливость.

Оказалось, что станция «СП-2» прожила во льдах
Восточной Арктики 376 суток, гораздо дольше папанинской, что 11 зимовщиков испытали и ледовые разломы, и неоднократные эвакуации лагеря, и пожар в палатке радистов, и летние наводнения, и случаи нападения белого медведя на человека, не говоря уже о всевозможных лишениях. Но главное: они работали в обстановке невероятной, безумной секретности, без права быть собой, словно разведчики, заброшенные во вражеское логово!

Даже в Арктическом институте, где готовилась та экспедиция, даже близкие тех, кто отправлялся на целый год во льды, не ведали ничего и вместо эффектного «СП» вынуждены были проставлять на конвертах номер безликого почтового ящика. Их и награждали секретным Указом Президиума Верховного Совета, по которому руководитель дрейфа Михаил Михайлович Сомов стал Героем Советского Союза, а остальные получили ордена Ленина. И только совсем недавно выяснилось, что начальник станции имел приказ сжечь документацию и взорвать все постройки, если к льдине приблизится «американский враг»...

Одним из важнейших секретов Арктики стало создание в середине 50-х гг. ядерного полигона на архипелаге Новая Земля. Свыше 30 лет там проводились испытания чудовищного водородного оружия, и сегодня Новая Земля изранена, тяжко травмирована. Невозможно даже в первом приближении составить список безвозвратных потерь, понесённых её природой – бело-голубыми ледниками, огромными птичьими базарами на прибрежных скалах, тундровой растительностью, поголовьем тюленей, моржей, белых медведей. Может быть, одним из самых последних по счёту стало рассекречивание космодрома Плесецк в Архангельской области.

О нём впервые открыто заговорили лишь в 1992 г. Теперь мы знаем и о его создании в 1959 г., и о страшной катастрофе 18 марта 1980 г., когда в результате мощнейшего взрыва погибло почти 50 человек. Стало известно и о том, что именно отсюда, с космодрома близ города с обязывающим названием Мирный, вожди СССР собирались атаковать смертоносными ракетами заокеанского врага во время так называемого карибского (кубинского) кризиса 1962 г.

Особую «закрытость» придавали Крайнему Северу обстоятельства, весьма далёкие от соображений здравого смысла или хотя бы разумной секретности военно-стратегического характера – нет, виной тому были массовые политические репрессии. Великий террор, бушевавший на Большой земле в 20-50-е гг., громким эхом отозвался в высоких широтах.

Не было в Заполярье ни одной сферы человеческой деятельности, ни единого самого что ни на есть медвежьего уголка, до которого не дотянулись бы карающие органы, откуда не повезли бы на суд и расправу полярников разных специальностей – моряков, пилотов, учёных, геологов, зимовщиков, хозяйственных и партийных работников, портовиков, строителей, учителей, врачей, включая представителей малочисленных коренных народностей Севера (а таковых по меньшей мере около 30!). Как и на Большой земле, на Севере в должных пропорциях обнаруживали «врагов народа»: вредителей и диверсантов, троцкистско-зиновьевских, бухаринско-рыковских наймитов, кулаков и
подкулачников. Обнаруживали по доносам, клеветническим наветам, создавали немыслимую обстановку всеобщей подозрительности, слежки и взаимодоносительства, арестовывали, сажали в тюрьмы, отправляли в гибельные ссылки, уничтожали.

Казалось бы, кому могли помешать люди, живущие в Заполярье в условиях постоянных лишений, опасностей, смертельного риска? Чем досадили сталинскому режиму они, моряки- ледокольщики, сотрудники полярных станций, геологи, искавшие золото и олово, нефть и уголь? Владимир Высоцкий, осознавая весь этот ужас, написал такие пронзительные строки:

И меня два красивых охранника
Повезли из Сибири в Сибирь...

Да, именно так, из Заполярья в Заполярье, в жуткие северные лагеря везли энтузиастов-романтиков, которые отдавали жизнь изучению и освоению этих вольных, бескрайних, влекущих к себе краёв. Везли по славной трассе Северного морского пути, в трюмах пароходов, на открытых баржах, и судёнышки эти застревали во льдах,
шли на дно вместе со своим живым грузом, выручать который не летели отважные лётчики, не мчались на всех парах могучие ледоколы...

Одним из первых ещё в самом начале 30-х гг. был арестован маститый профессор-геолог Павел Владимирович Виттенбург, известный исследователь Шпицбергена, Кольского полуострова, Якутии, острова Вайгач. Вот туда-то, на Вайгач, где он успел до того сделать крупные открытия, и повезли учёного на свинцово-цинковые рудники. К счастью, ему удалось выжить и через много лет вернуться в родной Ленинград.

Но скольким его коллегам, друзьям, соратникам это было не суждено! Был расстрелян в 1939 г. профессор Р.Л. Самойлович. Та же участь постигла его доброго товарища, генерального консула СССР на Шпицбергене и отца будущей прославленной балерины (которая девочкой зимовала вместе с родителями в Арктике) Михаила Эммануиловича Плисецкого.

Погиб профессор Павел Александрович Молчанов, участвовавший вместе с Самойловичем в экспедиции на дирижабле «Граф Цеппелин». Пали жертвами репрессий герои-челюскинцы Алексей Николаевич Бобров, Илья Леонидович Баевский, Павел Константинович Хмызников, фанатик радиодела Николай Рейнгольдович Шмидт, первым услышавший сигналы бедствия из Красной палатки Нобиле, ветеран Северного морского пути, строитель города и порта Игарки Борис Васильевич Лавров.

Лишь в одном только Гидрографическом управлении Главсевморпути было арестовано и уволено с работы свыше 150 сотрудников, объявленных «чуждыми элементами». Так поступали с полярными гидрографами, первопроходцами ледовой трассы, знатоками её грозных опасностей, хранителями маяков – с людьми, без которых невозможна нормальная жизнь Северного морского пути!

Учёных Арктического института, которым руководил Самойлович, в те годы уважительно называли «сборной СССР». Эта уникальная «команда» единомышленников, самоотверженных патриотов своей страны была в считанные месяцы истреблена почти полностью. Из ведущих учёных не тронули одного лишь профессора Владимира Юльевича Визе, но как же его шельмовали, как оскорбляли, как угрожали ему долгие-долгие годы! На огромные, немыслимые сроки отправились в тюрьмы и лагеря замечательный геолог и географ Михаил Михайлович Ермолаев, ведущий знаток льдов и морских течений Николай Иванович Евгенов, легендарный полярный исследователь Николай Николаевич Урванцев. Именно Урванцев ещё в 20-е гг. открыл богатейшие месторождения меди, никеля, угля, графита, кобальта на Таймыре, в районе будущего Норильска. И, по «доброй» традиции, заведённой карательными органами, был в 1940 г. насильственно отправлен туда же, к месту своей былой (и будущей!) славы. Он и в заключении продолжал работать геологом, бывал в экспедициях, писал научные работы, однако все они оседали в недрах «спецхрана» (этим словцом обозначались сверхсекретные архивы и книгохранилища, в которых содержались бесценные труды людей, объявленных «врагами народа», потерявших право на собственное имя). Даже на таком фоне совершенно чудовищными выглядят репрессии времён Отечественной войны. Прямо в море арестовывали самых именитых
арктических капитанов, предъявляя им нелепые
обвинения во вредительстве и измене Родине.

Восемь лет отпахал в лагерях архангельский судоводитель Василий Павлович Корельский, а его однофамилец, капитан ледокольного парохода «Садко» Александр Гаврилович Корельский, был приговорён к расстрелу за то, что его судно наскочило в штормовую погоду в Карском море на
необозначенную на карте мель... Были арестованы в военные годы прославленные полярные пилоты Фабио Брунович Фарих и Василий Михайлович Махоткин, после войны к ним добавились ещё несколько авиаторов, а также известный арктический капитан Юрий Константинович Хлебников, удостоенный редчайшего для моряка гражданского флота ордена Нахимова.

Его отправили на «сталинский курорт» – в Воркуту, где заключённому Хлебникову предстояло десять лет добывать заполярный уголь. Полярников хватали и на самых удалённых от материка зимовках. Были арестованы и сгинули начальник полярной станции на Земле Франца- Иосифа Филипп Иванович Балабин, молодой талантливый океанолог, сотрудник одной из чукотских станций Александр Чаусов.

Начальника зимовки на острове Домашнем в Карском море Александра Павловича Бабича, известного радиста, одного из первых в стране почётных полярников, девять лет добивали в камере смертников и в забайкальских лагерях, выколачивая из него признание, будто он хотел «передать врагу наш арктический флот»!

В мае 1950 г., за два месяца до смерти в концлагере, Бабич отправил семье в Ленинград последнее письмо:

«Иногда я искусственно убеждаю себя, что я продолжаю зимовку и просто в силу обстоятельств не могу возвратиться на Большую землю. Но ведь когда-то и эта «зимовка» кончится?»

Страшные «зимовки» кончились для подавляющего большинства невинно осуждённых, вычеркнутых из истории и из народной памяти людей лишь после 1956 г., когда началось разоблачение злодеяний Сталина и его приспешников.

Глава получилась странная. Вместо информации о секретных экспедициях, вы получили крик боли о самодурстве наших правителей и истреблении цвета, заполярной, и не только, науки.

Извините, наболело. Но, в спецхран а Адмиралтействе и эрмитаже, меня, так и не пустили. Посему, о секретных экспедициях, ничего рассказать вам, - не могу, даже сегодня в 2018 году, пишет автор этой статьи.

У номенклатурных "труженников" и топ-менеджеров от политики и бизнеса, - есть расхожая фраза при устранении от дел талантливого человека, мол, незаменимых у нас - нет. Однако, они, не думают, что от замены талантливого труженника на послушного идиота, качество выполняемой работы изменится. Подумайте над этим.

 


 

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

СОЗДАНО ©Zinorov 2003-2018 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений