география fenykc

FENYKC ГЕОГРАФИЯ

(для детей)

 

ГЛАВА 67

КРАСНАЯ
ПАЛАТКА СРЕДИ
БЕЛЫХ ЛЬДОВ

дирижабль италия,ледокол красин

В 1928 г. Умберто Нобиле получил в своё распоряжение им же построенную «Италию», дирижабль, созданный по образу и подобию «Норге», как бы второй её экземпляр. Генерал задумал собственную экспедицию к Северному полюсу, обосновывая это желанием выполнить по маршруту (и особенно в самой точке полюса) ряд ответственных научных наблюдений. Он хотел высадить на 90-й параллели исследовательский «десант», а через несколько дней забрать людей на борт – за это время они успели бы провести уникальные измерения, в первую очередь глубины Ледовитого океана в точке полюса, чего не сумели сделать ни Пири, ни Кук, ни члены экспедиции на «Норге».

Конечно, генерал жаждал выйти победителем в споре с Амундсеном, поставить его, признанного полярника номер два в мировой табели об арктических рангах, на место, щёлкнуть по носу самолюбивого гордеца! Но есть и соображения совсем другого рода. Рейс дирижабля мог иметь несомненную политическую окраску. Италия считалась родиной фашизма, а премьер-министром в ту пору был Бенито Муссолини, ставший наиболее преданным другом Адольфа Гитлера. Не исключено, что экспедиция 1928 г. не в последнюю очередь имела целью обнаружить с воздуха какой-нибудь, пусть самый крошечный, островок в Центральной Арктике и назвать его именем фашистского дуче. Подтверждением такой догадки служит непреложный факт: когда дирижабль медленно проплывал над Северным полюсом, его экипаж встал по стойке «смирно» и четырнадцать итальянцев (на борту были также чешский физик Франтишек Бегоунек и шведский геофизик Финн Мальмгрен) дружно прокричали «Вива л'Италиа фасиста!» – «Да здравствует фашистская Италия!»

Сам Нобиле подобные обвинения отвергал. Да и вся его последующая биография говорит о том, что он имел право считать себя антифашистом.

Генерал много лет провёл в эмиграции, в 1932-1936 гг.
работал инженером-дирижаблестроителем в СССР, в годы Второй мировой войны находился в США, вернувшись на родину, недвусмысленно заявил о своих демократических убеждениях. Более того, окружение Муссолини относилось к нему явно недружелюбно, и, когда разыгралась трагедия с дирижаблем, главари Италии сделали всё, чтобы уязвить и ошельмовать человека, и без того сильно пострадавшего при падении воздушного корабля на лёд.

Поначалу всё шло неплохо. «Италия» без приключений долетела до Шпицбергена и 11 мая 1928 г. отправилась в первый научный полёт, который прервался из-за сильного ветра. Второй полёт продолжался за трое суток, воздухоплавателям удалось пересечь почти не изученную область высокоширотной Арктики, где предполагалось наличие так называемой Земли Джиллиса, однако никаких признаков её обнаружено не было.

Третий полёт начался 23 мая. На следующий день дирижабль пролетел над Северным полюсом, однако снизиться и высадить на лёд исследовательскую группу было абсолютно невозможно из-за непогоды. «Италия» легла на обратный курс к Шпицбергену, а 25 мая связь с нею внезапно оборвалась. О том, что случилось, узнали много позже, когда начались спасательные операции.

Корабль вдруг стал резко терять высоту – возникла необъяснимая утечка газа. Корма дирижабля со страшной силой ударилась о лёд, при этом погиб моторист Помелла, а Нобиле, Мальмгрен и механик Чечони получили тяжёлые травмы. Гондола разломилась надвое, дирижабль, резко потерявший в весе, взмыл в небо, и шесть членов его экипажа (их стали называть группой Алессандрини, по фамилии одного из них), находившихся в уцелевшей части гондолы, были унесены ветром вместе с остатками оболочки «Италии».

Вскоре девять оказавшихся на льду аэронавтов, увидели далеко на горизонте столб густого чёрного дыма...
К счастью, при катастрофе на лёд выпала часть продуктов и, самое главное, небольшая аварийная радиостанция, однако её слабенькие сигналы были услышаны на Большой земле лишь почти десять дней спустя. Люди, обосновавшиеся в ставшей всемирно известной Красной палатке, оказались словно в ловушке: они не в силах были спастись сами и не могли «навести» на свой лагерь спасателей. Поэтому решено было направить группу из трёх человек к ближайшим островам архипелага Шпицберген (до них было около 100 км), чтобы сообщить о случившемся и организовать действенную помощь.

В путь по дрейфующим льдам отправились итальянцы Цаппи и Мариано и с ними – швед Мальмгрен, вызвавшийся принять участие в опасном походе, несмотря на сломанную при аварии дирижабля руку. А между тем о возможной катастрофе «Италии» заговорили задолго до того, как дирижабль покинул Милан. Наверное, самым прозорливым был директор Института по изучению Севера профессор Самойлович. За его плечами уже было 13 высокоширотных экспедиций на Шпицберген, на Новую Землю, к другим островам и архипелагам Ледовитого океана, совместная работа с выдающимся русским полярным геологом Владимиром Александровичем Русановым, и учёного с таким громадным опытом не могли не встревожить планы Нобиле. Особенно намерение высадить группу в районе Северного полюса, ибо неумолимый и непредсказуемый дрейф наверняка увлёк бы льдину неведомо куда, обрёк бы людей на стопроцентную гибель.

Понятно поэтому, что именно профессор Самойлович возглавил поиски и спасение итальянской экспедиции после того, как с ней прервалась радиосвязь.

В СССР был немедленно создан Комитет помощи пропавшему дирижаблю и сразу же сформировано несколько спасательных партий – на ледоколе «Красин», ледокольных пароходах «Малыгин» и «Г. Седов», на научном судне «Персей». Поразительное, однако, дело: среди многочисленных стран-спасателей почему-то не оказалось ведущих держав того времени – США и Великобритании. Двусмысленное поведение
итальянских властей невольно наводило на мысль, что они действовали по принципу «чем хуже, тем лучше», и из-за неприязни к Нобиле готовы были пожертвовать своими соотечественниками плюс ещё двумя иностранцами!

Едва ли не самым удивительным стало то, что нашей стране вообще удалось снарядить спасательную экспедицию в высокие широты. Ледокол «Красин», например, не плавал перед тем полтора года, его топки были погашены, трюмы пусты, команда расформирована, и тем не менее за 4 сут 7 ч и 47 мин корабль был оснащён и полностью готов к непредсказуемо долгому, опасному рейсу во льды.

Причём – рейсу на спасение представителей совершенно иного, идеологически чуждого советским людям мира. «Мы идём на международное соревнование крепости нервов, выдержанности и настойчивости. Один факт нашего похода может в значительной степени способствовать успеху поисков Нобиле. Наша задача – благороднейшая из всех, какие могут выпасть на долю человека. Мы идём спасать погибающих, а вернуть человека к жизни – это непревзойдённое, истинное счастье!» – так говорил тогда (и писал позже в своих книгах, посвящённых красинской эпопее) начальник экспедиции Самойлович.

Лишь 3 июня молодой тракторист и страстный
радиолюбитель Николай Шмидт из глухого костромского села внезапно поймал среди шумов и треска в эфире слабые сигналы бедствия из Центральной Арктики – их подавал из Красной палатки радист Бьяджи. После того как были точно установлены координаты льдины, к ней двинулись десятки судов под флагами разных стран, вылетели самолёты, приготовились к выходу на лёд отряды спасателей на лыжах и собачьих упряжках.

В общей сложности в операциях участвовало не менее полутора тысяч человек – ничего подобного ещё не знала история Арктики. Не обошлось, к несчастью, без жертв. Погибли при возвращении на родину три итальянских пилота, пропал без вести французско-норвежский экипаж гидросамолёта «Латам», на борту которого
находился и Руал Амундсен. Едва норвежец узнал о катастрофе и его спросили, будет ли он участвовать в поисках, он ответил: «Без промедления!» и бросился на помощь к человеку, с которым за два года до того крепко разругался. (Конечно, спасал он не одного генерала Нобиле – во льдах бедствовали полярники, представители того великого клана, к которому принадлежал и
он сам.)

Умберто Нобиле, узнав о гибели норвежца, нашёл в себе мужество признаться вслух: «Он победил меня...» Побеждённый, израненный, униженный командир «Италии» был вывезен из «лагеря Красной палатки» шведским пилотом, остальных спасли красинцы. Это произошло 12 июля 1928 года. На ледоколе «Красин» (капитан Карл Павлович Эгги), спешившем на спасение экспедиции Нобиле, имелся трёхмоторный самолёт «юнкерс»,
экипаж возглавлял известный полярный лётчик Борис Григорьевич Чухновский.

Во время одного из разведывательных полётов удалось обнаружить людей на льдине – несомненно, группу Мальмгрена; однако сгустился туман, и пилотам пришлось идти на вынужденную посадку. У машины оказались сломаны лыжное шасси и винты у двух моторов. Но храбрые и самоотверженные лётчики дали на борт «Красина» подписанную Чухновским радиограмму, мгновенно облетевшую весь мир и ставшую исторической:

«Запасов продовольствия две недели тчк Считаю необходимым Красину срочно идти спасать Мальмгрена». В этой депеше оказалась единственная, но очень печальная неточность: на ледяном осколке в тот момент находились только двое, Цаппи и Мариано, – лётчики ошибочно приняли за человека валявшуюся на снегу одежду... Когда на следующий день, 12 июля, «Красин» пришёл в указанную точку, льдина с двумя людьми имела размеры 8x10 м и уже через считанные минуты должна была прекратить своё существование!

Обоих итальянцев подняли на борт, в тот же день «Красин» подошёл и к Красной палатке, где находились ещё пятеро. Потом моряки подобрали со льда экипаж Чухновского, подняли на палубу повреждённый «юнкерс», после чего ледокол направился к Шпицбергену, где спасённых ждало итальянское судно.

Что же случилось с Финном Мальмгреном, молодым талантливым учёным-геофизиком, уже хорошо известным в арктическом мире? Этой загадке, судя по всему, предстоит навсегда остаться неразгаданной – слишком велик груз подозрений, возникших, едва лишь Цаппи и Мариано (последнему пришлось вскоре ампутировать отмороженную ногу) дали первые показания на борту «Красина».

По их словам, через две недели после начала их похода по льдам Мальмгрен стал сдавать (он сильно страдал от болей в сломанной руке). В конце концов швед потребовал, чтобы его оставили во льдах умирать, – он не желал быть обузой для товарищей. На первый взгляд в этом нет ничего необыкновенного, история Севера знает немало примеров такого рода. Однако красинцам сразу бросилось в глаза, что один из спасённых, Цаппи, выглядит куда бодрее, чем Мариано, к тому же гораздо лучше экипирован. Судовому доктору стало ясно, что крепкий, здоровый, отнюдь не изголодавшийся, судя по его виду, Цаппи на протяжении
всего маршрута объедал и обделял других – Мариано и Мальмгрена. Оказался он к тому же пренеприятнейшей личностью. Чего стоит, например, его выходка на борту ледокола чуть ли не на следующий день после спасения.

За обоими итальянцами трогательно ухаживал весь экипаж «Красина», особенно старался фельдшер Щукин. Однажды он обратился к своему пациенту со словами «товарищ Цаппи», и тот мгновенно среагировал на ломаном русском языке: «Я для тебя не товарищ, а господин Цаппи!»

Понятно, что вряд ли можно испытывать симпатию к подобному субъекту, и всё же это ещё не основание выносить Цаппи и Мариано обвинительный приговор. Однако такое обвинение было выдвинуто уже тогда, и звучало оно куда как зловеще: бросили Мальмгрена во льдах умирать, а скорее всего убили и съели его...

Последний вывод напрашивался сам собой – Цаппи категорически отказался от промывания желудка, на чём настаивали судовые медики. Профессор Самойлович в книге «На спасение экспедиции Нобиле» не ушёл от обсуждения этого страшного вопроса, но решительно ответил на него нет.

Нет, никакого каннибализма не было, группа Мальмгрена, уходя из лагеря в поход, имела месячный запас провизии, двое оставили третьего через пятнадцать дней. Значит, у итальянцев имелось ещё достаточно продуктов, чтобы не прибегать к людоедству. Тут, правда, есть одна тонкость: о том, когда именно и в каком именно состоянии двое оставили третьего, мы знаем исключительно со слов Цаппи, Мариано предпочитал отмалчиваться. А можно ли безоглядно верить такой личности, как «господин Цаппи»?!

И ещё один штрих. В радиограмме, отправленной с борта «Красина» в Москву на другой день после спасения итальянцев, начальник экспедиции, рассказывая со слов Цаппи и Мариано о пережитом ими, о гибели Мальмгрена, сообщает: «Мариано был накануне смерти и завещал Цаппи съесть его,"когда он умрёт"...

Вот каковы загадки Красной палатки! Самоотверженность и трусость, высокие гуманные помыслы и низкое политиканство, верность и предательство – как во всякой истинной трагедии, они шли здесь рука об руку.

И всё-таки самое главное было сделано, люди спасены, красинская эпопея завершилась. Впрочем, она вовсе не
закончилась 12 июля – впереди были ещё поиски исчезнувшего самолёта «Латам», а также шестерых членов экипажа дирижабля, унесённых ветром вместе с остатками оболочки «Италии».

Поиски, увы, безрезультатные... Зато, как бы попутно, красинцы оказали помощь германскому пароходу «Монте-Сервантес», который совершал туристический рейс в Арктику и получил тяжёлые пробоины во льдах. Лишь в октябре ледокол, сразу сделавшийся знаменитым, возвратился в Ленинград. На подходах к городу его встречал эскорт военных кораблей, над палубой «Красина» пролетали, приветственно покачивая крыльями, самолёты. Краны в порту медленно склоняли «головы» перед проходящим судном, 200 тыс. ленинградцев стояли в тот день на набережных Невы и прилегающих проспектах.

Звучали фанфары, под ноги моряков и лётчиков сыпались цветы, гремело оглушительное «ура». Впервые вся страна торжественно встречала героев-полярников, как спустя годы – челюскинцев, папанинцев, экипажи Чкалова и Громова, а в 60-х гг. – первых космонавтов.

Начало традиции было положено именно тогда, в
хмурый октябрьский день 1928 г. Нам же необходимо снова задаться вопросом: кто и когда первым ступил ногой в математическую точку Северного полюса, поскольку ответ до сих пор ещё не прозвучал. Спустимся же с воздушных кораблей на заснеженные льды Центральной Арктики. Пусть это будут майские дни 1937 г., когда здесь высаживался первый в истории научно-исследовательский коллектив дрейфующей станции «Северный полюс».

 

 


 

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

СОЗДАНО ©Zinorov 2003-2018 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений