география fenykc

FENYKC ГЕОГРАФИЯ

(для детей)

 

ГЛАВА 65

СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ СЕДОВ.
ЛЕЙТЕНАНТ КОЛЧАК.

седов,колчак

Спор между Пири и Куком не только самым решительным образом повлиял на жизнь самих американцев, имел не только международный резонанс, но и сыграл роковую
роль в судьбе российского полярного исследователя
Георгия Яковлевича Седова.

Сын бедного рыбака с Азовского моря, он закончил Ростовское мореходное училище, стал изыскателем, военным гидрографом. Верой и правдой служил отечеству на Дальнем Востоке, командовал миноносцем в период Русско-японской войны, охраняя вход в устье Амура. Работал как гидрограф на Колыме, на архипелаге Новая Земля. И замыслил собственную экспедицию на Северный
полюс, первую русскую национальную экспедицию (если не считать оставшиеся неосуществлёнными давние проекты, датированные ещё XVIII и XIX вв.). Скандал, разразившийся в США, лишь укрепил старшего лейтенанта Седова в его идее:

Северный полюс доселе не покорён – значит, надо водрузить там российский флаг, ведь его страна давно заслужила такую честь! Цель была поставлена, несомненно, благородная, но средств для её осуществления было явно
недостаточно...

Едва план Седова был обнародован, почти все отечественные авторитеты подвергли его острой и вполне справедливой критике. Правительство отказало ему в субсидии, а вот государь-император отнёсся к офицеру-патриоту милостиво, подарил ему иконку, дорогое ружьё и десять тысяч рублей. Требовалось же минимум сто тысяч, и
пришлось прибегнуть к частным пожертвованиям. Собрать искомую сумму так и не удалось, но Седов и не думал отступать.

Летом 1912 г. его «Святой великомученик Фока» покинул Архангельск и взял курс на север. Экспедиция была снаряжена из рук вон плохо. Стало уже притчей во языцех награждать бранными словами мошенников-купцов, снабдивших Седова испорченными продуктами, и вспоминать жалких дворняжек, которых стали в последний момент отлавливать по всему Архангельску в качестве будущих ездовых собак. Но напрашивается естественный вопрос: где же был при всём этом сам начальник экспедиции?

Вопроса такого, однако, никому в нашей стране не разрешали задавать вплоть до начала 90-х гг., когда стало позволено новыми глазами взглянуть на всю отечественную историю. А до того личность Седова была поставлена вне всякой критики, он был раз и навсегда объявлен национальным героем России.

Седов просто-напросто не обладал качествами,
необходимыми для организации предприятия такого масштаба. Он был человеком чрезвычайно честолюбивым, нервным, порой – истеричным, несомненно обладавшим горячим и честным сердцем, но вот холодного ума, трезвой расчётливости ему явно недоставало. Можно упомянуть и такое, отнюдь не лучшее свойство характера, как хвастливое шапкозакидательство. Например, в статье,
без ложной скромности названной «Как я открою Северный полюс», Седов позволил себе свысока отозваться о легендарной нансеновской экспедиции на «Фраме»! Это был мужественный, верный офицерскому слову и долгу человек, что он и доказал собственной героической гибелью.

Пообещав себе и России достичь полюса, Седов вышел весной 1914 г. в поход по льдам, из которого – он
понимал это лучше кого бы то ни было – уже не мог вернуться... За время двух зимовок на Новой Земле и Земле Франца-Иосифа почти все участники экспедиции перенесли цингу, резко ослабели, упал их боевой дух, ни о каком полюсе невозможно было и мечтать. Тем не менее Седов покинул вмёрзшее в лёд у берегов Земли Франца-Иосифа судно и в сопровождении двух матросов, тоже
тяжело больных, отправился в путь.

Путь этот был недолгим. 5 марта 1914 г., пройдя чуть больше ста километров по тысячекилометровому маршруту к полюсу (да ещё тысяча километров на обратную дорогу?), Седов умер недалеко от острова Рудольфа, самого северного в архипелаге, на руках едва живых матросов. Тем удалось чудом возвратиться на зимовку, и в августе
1914 г. экспедиция на «Святом Фоке», потерявшая своего начальника и ещё одного человека, умершего от цинги, пришла в Архангельск.

Бушевала Первая мировая война, до полярников никому не
было дела. И лишь в советское время имя старшего
лейтенанта Седова стремительно заняло высочайшее место в русской арктической истории.

Вместо реального живого противоречивого человека, патриота Северного полюса и одновременно его трагической жертвы, появился запретный для всякой критики застывший монумент. Для 30-40-х гг., времени кровавого культа вождя, подобная подмена была неизбежной: большой культ порождал тысячи культов и культиков, террор требовал создания кумиров-идей и кумиров-людей для их последующего всенародного
обожания. И те же самые годы по праву вошли в историю нашей страны как годы неподдельного, непридуманного массового энтузиазма, особенно – в освоении Арктики.
Счастливцев, отправлявшихся на дальние зимовки, уходивших в опасные ледовые плавания, улетавших в высокие широты, провожали под грохот оркестров, встречали дождём цветов.

Можно без преувеличения сказать, что именно тогда
зарождалась великая, всевозрастающая любовь к
полярникам, и только теперь мы начинаем понимать, сколь кощунственно использовал народный энтузиазм сталинский режим, сколь постыдно обращался он с историей собственной страны, с её лучшими представителями, в том числе и отдавшими жизнь во имя познания Арктики.

Во времена правления Сталина в нашу историю
насильственно вписывались фамилии людей, чем- то пришедшихся по вкусу всесильному диктатору, но ещё больше из неё изымались «чуждые социализму» фигуры, произвольно объявляемые врагами.

Не перечесть имён славных русских полярных исследователей, вся вина которых заключалась лишь в том, что они были сыновьями своей эпохи, своего класса, будь то класс дворян, помещиков, купцов или капиталистов.

Так ушли в небытие наиболее заметные деятели XIX-XX вв., объявленные «опорой царского самодержавия», эмигрировавшие после 1917 г. из России белые офицеры-гидрографы, участники крупнейших полярных экспедиций.

Так на долгие десятилетия ушёл в забвение один из самых выдающихся деятелей Русского Севера – Александр Васильевич Колчак.

Да, тот самый адмирал Колчак, Верховный правитель России в годы Гражданской войны, «злейший враг советской власти», «кровавый душитель революции»,
поровший и вешавший сибирских рабочих, крестьян, интеллигентов. И нет в этих характеристиках никакого преувеличения – так было.

Полтора последних года из отпущенных ему судьбой 46 лет он, безусловно, был жестоким диктатором, обильно запятнавшим себя кровью, за что и был казнён красными зимой 1920 г. в Иркутске.

Но вот о том, кем и чем был Колчак до Октябрьской революции, все советские издания вплоть до конца 80-х гг. умалчивали, ограничиваясь лишь упоминаниями о его участии в Русско-японской и Первой мировой войнах.

Колчака-гидрографа, Колчака-исследователя Арктики, отважного первопроходца и воина, учёного и флотоводца мы не знали на протяжении почти трёх четвертей века!

25-летним лейтенантом пришёл он в экспедицию российского полярного геолога и географа барона Эдуарда Васильевича Толля, посвятившего свою жизнь поискам легендарной Земли Санникова.

Об этой таинственной арктической земле знали со слов путешественника, торговца и охотника Якова Санникова, который в самом начале XIX в. увидел к северу от острова Котельного в архипелаге Новосибирских островов далёкие горные вершины. Об этой земле грезил не только Эдуард Толль – идеей найти её были одержимы все участники его
экспедиций.

Один из них, неграмотный эвен Джергели, на вопрос, хотел бы он побывать там, ответил: «Раз ступить ногой – и умереть!»

Не однажды наведывался Толль на Новосибирские острова. Вот и в 1900 г. он отправился туда на небольшой шхуне «Заря», проводя по дороге научные изыскания на побережье Ледовитого океана и на берегах его островов. Одним из самых деятельных членов экипажа «Зари» стал молодой лейтенант-гидрограф Александр Колчак. Он с
честью выдержал испытание двумя зимовками, заслужил самые лестные похвалы начальника экспедиции и всеобщее уважение за трудолюбие и храбрость.

Летом 1902 г. Толль с тремя спутниками вышел в свой последний маршрут к недостижимой Земле Санникова, из которого все четверо так и не вернулись. Вот тогда настал
звёздный час лейтенанта Колчака.

С зимовки он ненадолго возвратился в Петербург, чтобы организовать экспедицию на поиски своих товарищей. Слабенькая «Заря» была неспособна работать во льдах, и Колчак сумел убедить самых авторитетных и придирчивых
полярных исследователей в том, что морской поход
следует провести на вельботе, большой тяжёлой шлюпке. Он в кратчайшие сроки сколотил команду единомышленников-добровольцев и в мае 1903 г. вышел в путь по дрейфующим льдам, держа курс ва остров Беннетта, где рассчитывал найти Толля или хотя бы следы его последнего пребывания.

Этот поход оказался невероятно трудным и опасным. Семеро «колчаковцев» пробивались к цели через битые льды, мелкую ледяную крошку, стопорившую движение лодки, через крутые волны, бушевавшие в широких разводьях между ледяными полями. Они прорубали топорами проходы в грядах ледяных торосов, вместе с
обессилевшими собаками впрягались в лямки и
перетаскивали 36-пудовую шлюпку(576 кг.) сквозь хаос
ледяных глыб и обломков.

В Петербурге мало кто верил, что этот худенький, похожий на подростка лейтенант дойдёт до цели, а он, задыхаясь от непомерных усилий, не раз принимая вынужденное ледяное купание, то и дело проваливаясь в мокрый снег, теряя сознание от усталости и болезней, шёл, плыл, пробивался к своей великой и благородной цели – на помощь к Толлю.

Три бесконечных месяца занял этот тысячекилометровый рейд. Когда же они добрались, наконец, до острова Беннетта, здесь их ждала записка начальника экспедиции, гласившая, что ещё в октябре 1902 г. он и его спутники покинули остров с двухнедельным запасом продовольствия, так и не найдя Земли Санникова.

По-видимому, все четверо погибли, возвращаясь через льды и разводья на побережье материка. Колчак и его
товарищи оказались удачливее - в конце ноября, во время уже наступившей жуткой якутской зимы, они очутились на Большой земле. Русское географическое общество наградило 30-летнего Колчака золотой Константиновской
медалью, присуждаемой за «необыкновенный и важный географический подвиг, совершение которого сопряжено с трудом и опасностью».

Подобную награду из полярников получили ещё только семь человек, в числе которых были такие зарубежные
знаменитости, как Норденшельд и Нансен.

Дальше последовали новые свершения и новые подвиги. Прямо из Арктики Колчак отправился на Дальний Восток, участвовал в обороне Порт-Артура, получил золотое оружие с надписью: «За храбрость». И вновь – гидрографические исследования, организация крупнейшей по тем временам экспедиции по изучению Северного
Ледовитого океана, вошедшей затем в историю под названием экспедиции Б.А. Вилькицкого (она продолжалась с 1910 по 1915 г., Колчак в качестве командира одного из ледокольных кораблей принял непосредственное участие лишь в самом первом плавании). И как венец всей его арктической деятельности –
теоретический труд «Лёд Карского и Сибирского морей», во многом провидческий, на десятилетия опередивший эпоху.

В годы Первой мировой войны несравненный мастер минного дела Колчак сражается на Балтике, ставит заграждения в Финском заливе, минирует выходы из Данцигской бухты, используя при этом весь свой арктический опыт: январские льды в балтийских водах причиняли морякам немало хлопот.

В 1915 г. он становится контр-адмиралом, спустя несколько месяцев, уже в 1916 г., вице-адмиралом и командующим Черноморским флотом, проводит ряд крупных операций. А в сентябре 1918 г. он появляется в Сибири, где и заканчивается его бурная, героическая и суровая жизнь.

По словам одного из омских сподвижников Колчака, военного министра барона Будберга, адмирал до конца оставался «вспыльчивым идеалистом, полярным мечтателем и жизненным младенцем», хотя сыщется немало фактов, свидетельствующих и о его деловитости, и о его
практичности, и о кровавости его дел.

Любимым романсом Верховного правителя России был
«Гори, гори, моя звезда». Заключительные строки этого популярного и в наши дни произведения удивительно созвучны и судьбе самого Колчака, и судьбе самого близкого ему человека, Анны Васильевны Тимирёвой, проводившей его на казнь и более 30 лет мыкавшейся по тюрьмам и ссылкам за верность и любовь к адмиралу. Колчаковна, как называли её друзья, умерла в глубокой старости в Москве, в 1975 г., записав за несколько лет до
кончины в свой потаённый дневник:

Но если я ещё жива
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя
И память о тебе...

И вот что показательно: даже в те месяцы, когда Колчак пытался править государством, в немалой степени огнём и мечом, в нём не умирал интерес к Арктике. Он делал многое, чтобы организовать регулярные плавания по Северному морскому пути, создал специальный Комитет, прообраз Главсевморпути, действовавшего уже в советское
время, направил в высокоширотные районы России несколько поисково-геологических экспедиций (и в их числе партию молодого изыскателя Николая Урванцева, знаменитого первооткрывателя богатств Норильского рудного района). Полярник жил в душе адмирала до последнего его вздоха, оборванного пулей на берегу Ангары...

Теперь же мы должны вновь вернуться к вопросу, на который, вероятно, ещё не скоро получим исчерпывающий ответ: кто же всё-таки самым-самым первым побывал в точке Северного полюса? Для этого придётся мысленно обратиться к тем, кто стремился туда не по морям Ледовитого океана, а по воздуху, ибо первые покорители полюса оставили свой след не на его льдах, а в воздушном
пространстве над ним.

 

 


 

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

СОЗДАНО ©Zinorov 2003-2018 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений