главная сайта феникс
 
вопросы  
 

ГЕОГРАФИЯ ДЛЯ ДЕТЕЙ

65 СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ СЕДОВ.
ЛЕЙТЕНАНТ КОЛЧАК.

седов,колчак

Спор между Пири и Куком не только самым
решительным образом повлиял на жизнь
самих американцев, имел не только
международный резонанс, но и сыграл роковую
роль в судьбе российского полярного исследователя
Георгия Яковлевича Седова.
Сын бедного рыбака с Азовского моря, он
закончил Ростовское мореходное училище, стал
изыскателем, военным гидрографом. Верой и
правдой служил отечеству на Дальнем Востоке,
командовал миноносцем в период Русско-японской
войны, охраняя вход в устье Амура. Работал как
гидрограф на Колыме, на архипелаге Новая Земля.
И замыслил собственную экспедицию на Северный
полюс, первую русскую национальную экспеди-
цию (если не считать оставшиеся неосуществлён-
ными давние проекты, датированные ещё XVIII и
XIX вв.). Скандал, разразившийся в США, лишь
укрепил старшего лейтенанта Седова в его идее:
Северный полюс доселе не покорён – значит, надо
водрузить там российский флаг, ведь его страна
давно заслужила такую честь!
Цель была поставлена, несомненно, благород-
ная, но средств для её осуществления было явно
недостаточно... Едва план Седова был обнародован,
почти все отечественные авторитеты подвергли его
острой и вполне справедливой критике. Прави-
тельство отказало ему в субсидии, а вот государь-
император отнёсся к офицеру-патриоту милостиво,
подарил ему иконку, дорогое ружьё и десять тысяч
рублей. Требовалось же минимум сто тысяч, и
пришлось прибегнуть к частным пожертвованиям.
Собрать искомую сумму так и не удалось, но
Седов и не думал отступать. Летом 1912 г. его
«Святой великомученик Фока» покинул Архан-
гельск и взял курс на север. Экспедиция была
снаряжена из рук вон плохо. Стало уже притчей
во языцех награждать бранными словами мошен-
ников-купцов, снабдивших Седова испорченными
продуктами, и вспоминать жалких дворняжек,
которых стали в последний момент отлавливать по
всему Архангельску в качестве будущих ездовых
собак. Но напрашивается естественный вопрос: где
же был при всём этом сам начальник экспедиции?
Вопроса такого, однако, никому в нашей стране не
разрешали задавать вплоть до начала 90-х гг.,
когда стало позволено новыми глазами взглянуть
на всю отечественную историю. А до того личность
Седова была поставлена вне всякой критики, он
был раз и навсегда объявлен национальным героем
России.
Седов просто-напросто не обладал качествами,
необходимыми для организации предприятия та-
кого масштаба. Он был человеком чрезвычайно
честолюбивым, нервным, порой – истеричным,
несомненно обладавшим горячим и честным серд-
цем, но вот холодного ума, трезвой расчётливости
ему явно недоставало. Можно упомянуть и такое,
отнюдь не лучшее свойство характера, как хваст-
ливое шапкозакидательство. Например, в статье,
без ложной скромности названной «Как я открою
Северный полюс», Седов позволил себе свысока
отозваться о легендарной нансеновской экспеди-
ции на «Фраме»!
Это был мужественный, верный офицерскому
слову и долгу человек, что он и доказал
собственной героической гибелью. Пообещав себе
и России достичь полюса, Седов вышел весной
1914 г. в поход по льдам, из которого – он
понимал это лучше кого бы то ни было – уже не
мог вернуться... За время двух зимовок на Новой
Земле и Земле Франца-Иосифа почти все участни-
ки экспедиции перенесли цингу, резко ослабели,
упал их боевой дух, ни о каком полюсе невозможно
было и мечтать. Тем не менее Седов покинул
вмёрзшее в лёд у берегов Земли Франца-Иосифа
судно и в сопровождении двух матросов, тоже
тяжело больных, отправился в путь.
Путь этот был недолгим. 5 марта 1914 г.,
пройдя чуть больше ста километров по тысяче-
километровому маршруту к полюсу (да ещё тысяча
километров на обратную дорогу?), Седов умер
недалеко от острова Рудольфа, самого северного в
архипелаге, на руках едва живых матросов. Тем
удалось чудом возвратиться на зимовку, и в августе
1914 г. экспедиция на «Святом Фоке», потерявшая
своего начальника и ещё одного человека, умерше-
го от цинги, пришла в Архангельск. Бушевала
Первая мировая война, до полярников никому не
было дела. И лишь в советское время имя старшего
лейтенанта Седова стремительно заняло высочай-
шее место в русской арктической истории.
Вместо реального живого противоречивого че-
ловека, патриота Северного полюса и одно-
временно его трагической жертвы, появился
запретный для всякой критики застывший мону-
мент. Для 30-40-х гг., времени кровавого культа
вождя, подобная подмена была неизбежной: боль-
шой культ порождал тысячи культов и культиков,
террор требовал создания кумиров-идей и ку-
миров-людей для их последующего всенародного
обожания. И те же самые годы по праву вошли в
историю нашей страны как годы неподдельного,
непридуманного массового энтузиазма, особенно –
в освоении Арктики.
Счастливцев, отправлявшихся на дальние зи-
мовки, уходивших в опасные ледовые плавания,
улетавших в высокие широты, провожали под
грохот оркестров, встречали дождём цветов. Мож-
но без преувеличения сказать, что именно тогда
зарождалась великая, всевозрастающая любовь к
полярникам, и только теперь мы начинаем
понимать, сколь кощунственно использовал на-
родный энтузиазм сталинский режим, сколь
постыдно обращался он с историей собственной
страны, с её лучшими представителями, в том
числе и отдавшими жизнь во имя познания
Арктики.
Во времена правления Сталина в нашу историю
насильственно вписывались фамилии людей, чем-
то пришедшихся по вкусу всесильному диктатору,
но ещё больше из неё изымались «чуждые
социализму» фигуры, произвольно объявляемые
врагами. Не перечесть имён славных русских
полярных исследователей, вся вина которых
заключалась лишь в том, что они были
сыновьями своей эпохи, своего класса,
будь то класс дворян, помещиков, купцов или капи-
талистов. Так ушли в небытие наиболее заметные
деятели XIX—XX вв., объявленные «опорой
царского самодержавия», эмигрировавшие
после 1917 г. из
России белые офицеры-гидрографы, участники
крупнейших полярных экспедиций.
Так на долгие десятилетия ушёл в забвение
один из самых выдающихся деятелей
Русского Севера – Александр Васильевич Колчак.
Да, тот самый адмирал Колчак,
Верховный правитель России в годы
Гражданской войны, «злейший враг советской власти»,
«кровавый душитель революции»,
поровший и вешавший сибирских рабочих,
крестьян, интеллигентов.
И нет в этих характеристиках никакого преувели-
чения – так было. Полтора последних года из
отпущенных ему судьбой 46 лет он, безусловно,
был жестоким диктатором, обильно запятнавшим
себя кровью, за что и был казнён красными зимой
1920 г. в Иркутске. Но вот о том, кем и чем был
Колчак до Октябрьской революции, все советские
издания вплоть до конца 80-х гг. умалчивали,
ограничиваясь лишь упоминаниями о его участии
в Русско-японской и Первой мировой войнах.
Колчака-гидрографа, Колчака-исследователя Арк-
тики, отважного первопроходца и воина, учёного
и флотоводца мы не знали на протяжении почти
трёх четвертей века!
25-летним лейтенантом пришёл он в экспе-
дицию российского полярного геолога и географа
барона Эдуарда Васильевича Толля, посвятившего
свою жизнь поискам легендарной Земли Саннико-
ва. Об этой таинственной арктической земле знали
со слов путешественника, торговца и охотника
Якова Санникова, который в самом начале XIX в.
увидел к северу от острова Котельного в архипелаге
Новосибирских островов далёкие горные вершины.
Об этой земле грезил не только Эдуард Толль –
идеей найти её были одержимы все участники его
экспедиций. Один из них, неграмотный эвен
Джергели, на вопрос, хотел бы он побывать там,
ответил: «Раз ступить ногой – и умереть!»
Не однажды наведывался Толль на Новосибир-
ские острова. Вот и в 1900 г. он отправился туда
на небольшой шхуне «Заря», проводя по дороге
научные изыскания на побережье Ледовитого
океана и на берегах его островов. Одним из самых
деятельных членов экипажа «Зари» стал молодой
лейтенант-гидрограф Александр Колчак. Он с
честью выдержал испытание двумя зимовками,
заслужил самые лестные похвалы начальника
экспедиции и всеобщее уважение за трудолюбие и
храбрость. Летом 1902 г. Толль с тремя спутника-
ми вышел в свой последний маршрут к не-
достижимой Земле Санникова, из которого все
четверо так и не вернулись. Вот тогда настал
звёздный час лейтенанта Колчака.
С зимовки он ненадолго возвратился в Петер-
бург, чтобы организовать экспедицию на поиски
своих товарищей. Слабенькая «Заря» была не-
способна работать во льдах, и Колчак сумел
убедить самых авторитетных и придирчивых
полярных исследователей в том, что морской поход
следует провести на вельботе, большой тяжёлой
шлюпке. Он в кратчайшие сроки сколотил команду
единомышленников-добровольцев и в мае 1903 г.
вышел в путь по дрейфующим льдам, держа курс
ва остров Беннетта, где рассчитывал найти Толля
или хотя бы следы его последнего пребывания.
Этот поход оказался невероятно трудным и
опасным. Семеро «колчаковцев» пробивались к
цели через битые льды, мелкую ледяную крошку,
стопорившую движение лодки, через крутые
волны, бушевавшие в широких разводьях между
ледяными полями. Они прорубали топорами
проходы в грядах ледяных торосов, вместе с
обессилевшими собаками впрягались в лямки и
перетаскивали 36-пудовую шлюпку(576 кг.) сквозь хаос
ледяных глыб и обломков. В Петербурге мало кто
верил, что этот худенький, похожий на подростка
лейтенант дойдёт до цели, а он, задыхаясь от
непомерных усилий, не раз принимая вынужден-
ное ледяное купание, то и дело проваливаясь в
мокрый снег, теряя сознание от усталости и
болезней, шёл, плыл, пробивался к своей великой
и благородной цели – на помощь к Толлю.
Три бесконечных месяца занял этот тысяче-
километровый рейд. Когда же они добрались,
наконец, до острова Беннетта, здесь их ждала
записка начальника экспедиции, гласившая, что
ещё в октябре 1902 г. он и его спутники покинули
остров с двухнедельным запасом продовольствия,
так и не найдя Земли Санникова. По-видимому,
все четверо погибли, возвращаясь через льды и
разводья на побережье материка. Колчак и его
товарищи оказались удачливее — в конце ноября,
во время уже наступившей жуткой якутской зимы,
они очутились на Большой земле.
Русское географическое общество наградило
30-летнего Колчака золотой Константиновской
медалью, присуждаемой за «необыкновенный и
важный географический подвиг, совершение кото-
рого сопряжено с трудом и опасностью». Подобную
награду из полярников получили ещё только семь
человек, в числе которых были такие зарубежные
знаменитости, как Норденшельд и Нансен.
Дальше последовали новые свершения и новые
подвиги. Прямо из Арктики Колчак отправился на
Дальний Восток, участвовал в обороне Порт-Арту-
ра, получил золотое оружие с надписью: «За
храбрость». И вновь – гидрографические исследо-
вания, организация крупнейшей по тем временам
экспедиции по изучению Северного
Ледовитого океана, вошедшей затем в
историю под названием экспедиции
Б.А. Вилькицкого (она продолжалась с 1910 по
1915 г., Колчак в качестве командира одного из
ледокольных кораблей принял непосредственное
участие лишь в самом первом плавании). И как
венец всей его арктической деятельности –
теоретический труд «Лёд Карского и Сибирского
морей», во многом провидческий, на десятилетия
опередивший эпоху.
В годы Первой мировой войны несравненный
мастер минного дела Колчак сражается на Балти-
ке, ставит заграждения в Финском заливе,
минирует выходы из Данцигской бухты, исполь-
зуя при этом весь свой арктический опыт:
январские льды в балтийских водах причиняли
морякам немало хлопот. В 1915 г. он становится
контр-адмиралом, спустя несколько месяцев, уже
в 1916 г., вице-адмиралом и командующим Черно-
морским флотом, проводит ряд крупных операций.
А в сентябре 1918 г. он появляется в Сибири, где
и заканчивается его бурная, героическая и суровая
жизнь.
По словам одного из омских сподвижников
Колчака, военного министра барона Будберга,
адмирал до конца оставался «вспыльчивым идеа-
листом, полярным мечтателем и жизненным
младенцем», хотя сыщется немало фактов, свиде-
тельствующих и о его деловитости, и о его
практичности, и о кровавости его дел. Любимым
романсом Верховного правителя России был
«Гори, гори, моя звезда». Заключительные строки
этого популярного и в наши дни произведения
удивительно созвучны и судьбе самого Колчака, и
судьбе самого близкого ему человека, Анны
Васильевны Тимирёвой, проводившей его на казнь
и более 30 лет мыкавшейся по тюрьмам и ссылкам
за верность и любовь к адмиралу. Колчаковна, как
называли её друзья, умерла в глубокой старости в
Москве, в 1975 г., записав за несколько лет до
кончины в свой потаённый дневник:

Но если я ещё жива
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя
И память о тебе...

И вот что показательно: даже в те месяцы, когда
Колчак пытался править государством, в немалой
степени огнём и мечом, в нём не умирал интерес к
Арктике. Он делал многое, чтобы организовать
регулярные плавания по Северному морскому
пути, создал специальный Комитет, прообраз
Главсевморпути, действовавшего уже в советское
время, направил в высокоширотные районы Рос-
сии несколько поисково-геологических экспеди-
ций (и в их числе партию молодого изыскателя
Николая Урванцева, знаменитого первооткрывате-
ля богатств Норильского рудного района). Поляр-
ник жил в душе адмирала до последнего его вздоха,
оборванного пулей на берегу Ангары... Теперь же мы должны вновь вернуться к вопросу, на который, вероятно, ещё не скоро получим исчерпывающий ответ:
кто же всё-таки самым-самым первым побывал в точке Северного полюса? Для этого придётся мысленно обратиться к тем, кто стремился туда не по морям Ледовитого океана, а по воздуху, ибо первые покорители полюса оставили свой след не на его льдах, а в воздушном
пространстве над ним.

66 К Северному полюсу на возддушном шаре и дирижабле

География Оглавление

феникс

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

 

©Zinorov 2003-2017 Fenykc.comсайт феникс

 

 

Besucherzahler
счетчик посещений