главная сайта феникс
 
вопросы  
 

ГЕОГРАФИЯ ДЛЯ ДЕТЕЙ

63

ГЕРОЙ, ТАК И
НЕ ДОСТИГШИЙ
СЕВЕРНОГО ПОЛЮСА
Фритьоф Нансен 1861-1930

фритьоф нансен,исследования северного полюса,северные полярные экспедиции,лига наций,первая мировая война,голод в поволжье,норвежская независимость

Не сотвори себе кумира», – гласит одна
из десяти библейских заповедей. А по-
чему, собственно? Был бы он только
достойным нашей любви! Вот уже целое столетие
кумиром миллионов людей является Нансен. Хра-
брец, прославивший родную Норвегию, мореплава-
тель и путешественник, учёный-географ, этнограф,
биолог, эколог, океанограф, историк, автор талант-
ливо написанных книг, иллюстрированных им са-
мим с мастерством даровитого художника, общест-
венный деятель, чьи заслуги перед всем челове-
чеством поистине безграничны. Таков Фритьоф
Нансен, с имени которого, с книг которого начи-
налась Арктика для многих поколений поляр-
ников разных национальностей. В 27 лет он впервые в истории пересёк на лыжах Гренландию, огромный, покрытый вечными снегами арктический остров. А к 35 годам осуществил знаменитую экспедицию на «Фраме» (1893-1896 гг.). Предварительно вморозив судно в дрей-
фующие льды, Нансен решил действовать заодно со стихией: пусть течения и льды увлекут «Фрам» в Центральную Арктику, в околополюсное пространство, а там – чем чёрт не шутит! – будет рукой подать и до вожделенного полюса. Когда же выяснилось, что дрейф проходит несколько южнее, начальник экспедиции вместе с молодым штурманом Ялмаром Иогансеном отважился покинуть борт «Фрама», чтобы на лыжах и собачьих
упряжках достичь легендарной точки на 90-й параллели.
Риск был огромен: стоило отойти от судна на десяток-другой миль – и найти потом «Фрам», уносимый причудливым дрейфом, было бы невозможно. Всемогущее радио, без которого ныне не мыслится наша жизнь, было только что изобретено и даже о сигнале SOS не могло быть речи. Весной 1895 г. два норвежца направились к
полюсу. Пройдя по льдам более 200 км и достигнув
рекордной по тем временам отметки 86 градусов 14 минут северной широты, они вынуждены были отступить: хаос ледяных глыб, нагромождения торосов, протянувшихся до самого горизонта, преградили им дорогу. Нансен проявил мудрость и выдержку, позволив взять верх соображениям здравого смысла, увы, изменяющего порой даже весьма искушённым полярникам. Настоящий учёный, он не вправе был разрешить себе оголтелую погоню за рекордом, способную погубить любую, даже самую великую идею.
Несколько месяцев люди двигались по льдам на
юг, к ближайшей земле – необитаемой Земле Франца-Иосифа. Они прорубали дорогу в торосах, переплывали на эскимосских лодочках-каяках широкие разводья во льдах и в конце концов на пределе сил (и продовольственных запасов) ступили на твёрдую сушу. Соорудили на одном из
островков архипелага лачугу из камней и звериных шкур и остались в ней зимовать. Питались мясом белых едведей, согревались теплом лампы, наполненной медвежьим или тюленьим жиром. И при этом вели обширные научные

фритьоф нансен,исследования северного полюса,северные полярные экспедиции,лига наций,первая мировая война,голод в поволжье,норвежская независимость,фрам,корабль фрам

наблюдения, изучали климат и льды, минералы и горные
породы, скудную арктическую растительность и повадки диких животных. Летом 1896 г. норвежцы неожиданно встретили на островке английскую полярную экспедицию и на её судне возвратились на родину. Через считанные дни сюда же вернулся из трёхлетнего трёхтысячемильного дрейфа их «Фрам». Фритьоф Нансен стал полярником номер один на все времена. Казалось, впереди его ждали новые победы. Северный и Южный полюсы планеты, океанографические экспедиции в высокие широты обоих
полушарий. Свою жизнь он намеревался отдать науке и только ей, однако, если справедливо выражение «помешали обстоятельства», то нужно признать, что именно они помешали ему. Его позвали иные дела, Нансен с головой ушёл в общественную деятельность, став посланником Норвегии, только что обретшей независимость, в Лондоне. В глубине души он ещё надеялся, что это ненадолго, что он вернётся в науку и в Арктику. Но тут жизнь нанесла ему несколько безжалостных ударов. Умерла любимая жена Ева, вскоре он потерял младшего сына... Нансен несчастный, смятенный, непоследовательный в словах и поступках –
такого Нансена невозможно себе представить. Мы привыкли к другому, легендарному, забывая, что он был не только баловнем судьбы, триумфатором и всеобщим любимцем, но и просто обыкновенным человеком. Лучше всех понимала его одна из дочерей, Лив Нансен-Хейер, автор замечательной «Книги об отце»: «Он был реалистом и практиком, прост и ясен, как день, как настоящий учёный, он отлично разбирался в фактах; и однако же не в
меньшей степени ему были свойственны самоуглублённость, вечные искания, лиризм и причудливая изменчивость настроений; это был человек свободнейший и в то же время глубоко связанный, уверенный в себе и смиренный, юморист и меланхолик – всё вместе, одним словом, характер что ни на есть шекспировский. Верный и горячий в дружбе, он почти всегда был одинок. Человек
деятельный, и в то же время мечтатель; человек разносторонний по своим способностям и интересам, и в то же время простой и обыкновенный... Он всегда предпочитал думать о людях только хорошее, но полагался лишь на самого себя. В любой вопрос он вникал так, чтобы уже исчерпать его до дна, а себя самого так и не познал до конца». Он находил утешение в работе, написал несколько книг, провёл ряд полярных плаваний,
правда, недолгих. Занялся историей Севера, погрузившись в премудрости арабских манускриптов, в древние скандинавские саги, средневековые сочинения на латыни. И в итоге сумел справиться с обрушившимися на него бедами, постепенно обрёл прежнюю уверенность в себе. Перед его мысленным взором вновь засверкали бело-голубые полярные льды, но разгорелась Первая мировая война, и он встал в ряды самых непримиримых её
противников. Ещё в 1899 г. с трибуны международной конференции в Гааге Нансен произнёс: «Я совершенно уверен в том, что если бы все разумно мыслящие мужчины и женщины всех наций объединились бы в своих действиях, то они создали бы непобедимый союз, способный истребить самый дух войны». Война завершилась, в мире царят разруха и голод, мучаются военнопленные, беженцы, политэмигранты, и Нансен отдаёт всего себя бедам и горестям людским. В последнее, седьмое, десятилетие жизни он вступает, словно в решающее сражение. Империи и республики, правительства и партии – все и всё против него. Лига Наций, на которую он возлагал столько надежд, либо не помогает, либо бесцеремонно мешает ему. Голод в Германии, голод в Турции, а всего сильнее – в России, в Поволжье. В 1921 г. Нансен организует общеевропейскую помощь бедствующим, он едет в Москву, Лондон, Париж, Женеву, Гаагу, Стокгольм, за океан. Представители Нансеновской миссии ездят по охваченным голодом районам России, её сотрудники работают среди холеры, чумы, малярии. Умирают от тифа 10 из 60 добровольных помощников Нансена, сам он чудом остаётся жив. Преодолевая узколобый национализм и недостойное политиканство, в эпоху, ещё не знающую телевидения, он обращается с трибуны Лиги Наций ко всему человечеству со своей, быть может, самой знаменитой речью: «Найдётся ли здесь, среди нашего собрания, хоть один человек, который посмеет сказать, что он скорее готов допустить гибель двадцати миллионов человек от голодной смерти, нежели окажет помощь Советскому правительству?.. Правда ли, что в настоящий момент правительства никак не могут
выделить пять миллионов фунтов? Они не могут сообща набрать эту сумму, а ведь она составляет лишь половину того, во что обходится постройка одного боевого корабля!..» На имя Нансена со всего света хлынули
пожертвования голодающим России. Добрая воля
«разумно мыслящих мужчин и женщин» помогла справиться с ужасающей катастрофой, миллионы жителей Поволжья были спасены. Однако во всём мире ещё столько горя – и Нансен бросается на помощь и беженцам, и вынужденным покинуть родину эмигрантам. Так называемые «Нансеновские паспорта» – временные удостоверения личности, придуманные учёным, – вернули многим несчастным людям человеческие права. В 1922 г.
деятельность великого норвежца увенчивается Нобелевской премией Мира, Нансена избирают пожизненным почётным членом Моссовета, его имя присваивают школам, больницам, первым колхозам и совхозам в республиках СССР. Но – из песни слова не выкинешь – тогдашние коммунистические власти в Москве делали немало, чтобы затруднить его гуманную, благородную миссию. Нансену не раз давали понять, что России он больше не нужен... Отчаянно, мучительно тосковал он по Северному Ледовитому океану, по заброшенным рукописям, несостоявшимся экспедициям, недостигнутым полюсам. Но вернуться к прежней жизни полярника ему было уже не суждено. Однако ещё за две недели до смерти Нансен продолжал собирать сведения об английском торговом флоте XV в., готовил экспедицию на Северный полюс на дирижабле (он был президентом Международного общества «Аэроарктика»), на его кровати лежали карты Ледовитого океана – шла работа над прогнозом ледовой обстановки в околополюсном пространстве на будущий, 1931 год. Многолетний и верный друг нашей страны, он всегда интересовался её наукой, культурой, историей и, прежде всего, её людьми. Нансен называл Россию «Страной будущего», верил в её расцвет и, как мог, приближал его. Каждое новое поколение наших полярников читало и перечитывало книги своего кумира, стараясь воспринять у патриарха Арктики всё лучшее, и это никогда не было самоцелью – лишь насущной естественной потребностью. Крупнейший океанолог мира норвежец Харальд Свердруп сказал о нём: «Нансен был велик как полярный исследователь, более велик как учёный и ещё более велик как человек».

64 Роберт Пири и Фредерик Кук

География Оглавление

феникс

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

 

©Zinorov 2003-2017 Fenykc.comсайт феникс

 

 

Besucherzahler
счетчик посещений