FENYKC ЛИТ-РА

Усть-Каменогорск

ВОСХОД ЮНОНЫ

ЯБЛОЧНЫЙ ГОВОР

Глядя на проплывающие облака,
лёжа на пледе в саду Стаса, Сергей продолжал грызть яблоко,
всё глубже погружаясь в медитацию.
Хрым – расщепляло свою плоть яблоко: наполняя,
бесценным соком знания прошлых тысячелетий память Сергея.
Хрым – трескались ставшие углями сучья
под ногами юноши и девушки,
рискнувшим приблизиться к оплавленным дворцам и храмам
легендарного поселения Ооморэ,
вот уже более пяти тысяч лет, как поглощенного ненасытной сельвой.
Какое же пекло было здесь, – думали пытливые юные путники,
– в тот момент, когда боги плавили стены и купол поселения
из огнеупорного шамотного бет-тона, кажется?..
или как там называют старики этот бесценный строительный материал,
технологию изготовления которого так и не удалось воспроизвести?
А ещё говорят, что дома, дворцы и храмы,
из него не строили, а выращивали. Но, не это интересовало юных путников.
Они искали бога, который, по слухам,
всё ещё жил в одном из храмов поселения Ооморэ.
Однако, время дня, озаренного ярким багровым светом Юнны,
сменялось призрачным розовым полумраком Мууны,
а оплавленные храмы были всё также молчаливы и одиноки.
Путники уже собирались возвращаться в своё поселение,
когда за порогом одного из невзрачных домов,
в глубине единственной комнаты: они заметили движение.
Приблизившись к порогу,
если выступающий низ лепестковой мембраны
можно было назвать порогом; но, юные путники
не знали, что такое лепестковая мембрана
– поэтому считали, что стоят у порога.
И, в общем-то, они были недалеки от истины.
Стоящие у порога девушка и юноша хорошо видели комнату.
Она была пуста. Пуста и шарообразна,
как полость ореха с дерева кай,
молочную сердцевину которого – выпили.
А ещё, она пульсировала и дышала – словно живая.
Хрым...
Вдох, – и мириады звёзд закружили по Комнате:
сплетаясь в галактики самых причудливых форм;
возникали, расцветали и уходили в небытие,
самые причудливые проявления жизни,
как в ноуменальной – так и в феноменальной фазах бытия.
Комната раздалась и, где-то там, в условном низу,
проступили на пределе зрения,
утомленного созерцанием мгновенной вечности: 
молочного цвета воды круглого озера.
Хрым...
Выдох, – и вспенившееся розовое облако поглотило вселенную Комнаты,
оставив по ту сторону порога... 
стоящую лицом к запоржью девочку: малышку-голышку лет двух от роду.
Она была похожа и не похожа на людей народа,
к которому принадлежали юные путники.
Её волосы на голове были темны и прямы – это сходилось.
Ее глаза были тёмно-карии– это тоже сходилось.
Но, разрез глаз был не узкие щёлочки, а широко открытые веки
с длинными густыми чёрными ресницами – это не сходилось.
И, её кожа!.. Цвет её кожи был не тёмно-коричневый,
а... пожалуй, цвета полуночной Мууны, – светло-розовый.
Или даже – бледно-розовый
с матовой белизной под цвет костей вымерших давным-давно
гигантских сторов с их устрашающими бивнями,
из которых старый Папалотока вырезал прекрасные украшения
для девчонок-модниц,
и удобные рукояти для ножей мальчиков мечтавших,
что когда они вырастут...
Это – не сходилось.
Юная Изидаори попятилась, ухватив юного Токатоотла за руку.
– Токи, кто это существо?.. пролепетала она.
– Не знаю, Изи, – ответил юноша,
но тут его лицо озарилось догадкой.
– Мой прадед рассказывал, что миллионы лет назад,
когда Кукулькан глядел на Майю своим жёлтым глазом,
а Мууна еще не озаряла ночные небеса:
жили на нашей планете расы бледнолицых.
Наверное, это их ребёнок.
– А может это дитя Господа Гибба?
– не сдавалась Изи – она была упрямая девчонка,

в том числе и за это её любил юный Токи.
– Да что ты, Изи, – покровительственно и нежно усмехнулся Токатоотл,
– всем известно, что дети Гибба – лоры:
синекожи, рогаты, крылаты и могучего роста,
в три раза превышающего средний рост людей Ооморэ. Вот.
Но, Изидаори была упрямая и наблюдательная девушка.
– А атрибуты принадлежности власти Господа Гибба?
Ты их тоже не хочешь замечать, Токатоотл, сын вождя?
Когда Изи сердилась, она называла юношу его полным именем,
а когда сердилась очень, то ещё и прибавляла насмешливым тоном:
«сын вождя».
Девчушка, устав стоять, неловко села на попку,
раздвинула ножки для устойчивости, и,
вытянув ручки в сторону путников, сообщила на незнакомом языке:
– Натя. Кику дай.
Она была ещё маленькая, и шипяще-свистящие звуки
– удавались пока не всегда. Особенно в сочетании с другими согласными.
Но, в головах обоих путников явственно прозвучало:
«Настя. Книжку дай», – хотя, что это означало, осталось не понятным.
– Ну, – шутливо-грозно спросила Изи, – теперь видишь?!
Да. Теперь Токи видел. Он видел это и раньше,
но сознание отказывалось воспринимать это, как данность,
зашоренное догматами того, что атрибуты власти Господа Гибба,
могут принадлежать только его детям – лорам.
Теперь шоры спали.
Боевые подкожные кольца на пальцах рук
и браслеты на запястьях и лодыжках
отчетливо проступали, излучая голубоватое свечение,
и Токи решился на вопрос:
– Ты дитя бога?
– Нет, – услышали они ответ. – Я не дитя бога. Я и есть Бог.
Это прозвучало не напыщенно и высокомерно,
а спокойно, и даже грустно, как констатация факта,
хоть и сказано было,
голосом маленькой белой девочки с большими карими глазами.
Белой, – стучало в мыслях Токатоотла,
– нет, это не может быть совпадением. Великий Белый Бог.
На языке народа ацтеков это звучит, как... надо спросит Бога,
что бы быть уверенным.
– Токи, давай спрошу я. Обратилась к Токатоотлу Изидаори.
Он и не заметил, что рассуждает вслух.
– Хорошо, – согласился Токатоотл, – спрашивай.
– Ты ацтекское воплощение бога Кукулькана – Кецалькоатл?
– Нет, – услышали они. – Я и есть Кукулькан.
– Но... ты выглядишь, как маленькая девочка неизвестной нам расы.
Позволь усомниться в правдивости твоих слов.
– Сомнения порождают вопросы.
Вопросы требуют ответов.
Поиск ответов заставляет отправиться в путь без цели.
Путь без цели приводит ко мне. Задавайте свои вопросы.
Сначала ты, Токатоотл.
– Почему звёзды и планеты имеют форму шара?
– Это самая нестабильная и пластичная форма в материальной вселенной,
а значит – только эта форма может гарантировать
сохранение планет и звезд в хаосе мироздания. Тебе понятен ответ?
– Да, Кукулькан. Наш народ уже много веков играет каучуковым шаром
без вреда для него, и легко раскалывает кубические камни
крепчайших горных пород.
– Ты мудр не погодам, юный Токатоотл.
Вопрос может возникнуть лишь тогда,
когда ты знаешь ответ почти полностью.
Всё что тебе требуется – правильно сформулировать вопрос,
и извлечь из него ответ, – который уже присутствует в нём.
И, конечно же много труда, – чтобы убедиться, что твой ответ – истинный.
Практика – критерий истинности знаний. Запомнишь это?
– Запомню, Кукулькан, запомню и передам другим.
Даже если твоя мудрость будет всплывать
в разные эпохи у разных народов под другими именами,
ты, ведь, не обидишься?
– Нет, Токи, не обижусь.
Мудрость не имеет авторов, и под ней может стоять подпись любого,
– кто её разделяет. Она принадлежит всем и никому.
Теперь твой вопрос, юная Изидаори.
– Как ты относишься к поклонению тебе, Кукулькан?
Как ты относишься к религии?
И, пожалуйста, прими свой истинный облик,
отвечая на мой вопрос. Это всё.
– Все мои облики истинны, и все они иллюзорны.
Каким меня предпочитаешь видеть ты?
– В древних хрониках,
я нашла упоминание о ещё одной расе Господа Гибба – о сарнах,
но, нигде не описывается – как они выглядели.
– Ты хочешь, чтобы я предстал в облике женщины расы сарнов?
– Да.
– Хорошо, но отвечать на твой вопрос,
я буду в облике воина расы лоров. Ты согласна?
– Я согласна, Кукулькан,
но, не мог бы ты ответить на мой вопрос в облике Господа Гибба?
Девчушка, стоя по ту сторону порога, весело и заливисто рассмеялась:
– Изи, Гибб – это не Господь,
и его тело не предназначено отвечать на вопросы – просто нечем. Понятно?
Да и не поместится он здесь, у порога. Итак, женщина сарна?
– Да, Кукулькан.
Трансформация была не мгновенная.
Малышка-голышка, по ту сторону порога встала так,
чтобы её можно было хорошо разглядеть: раскинула ручки
и, широко расставив ножки, начала изменяться.
Лёгкая розовая дымка струилась над телом, меняя его параметры;
то что, возможно, происходило на протяжении многих лет,
укладывалось в несколько секунд.
Девочка становилась подростком, а затем и женщиной.
– Токи, – глаза Изидаори изумленно округлились,
– что это у неё между ног и в подмышках?
– Мне думается, что это волосы, Изи.
– Токатоотл был удивлен ни менее своей подруги.
– Да, – согласилась Изидаори, – но, почему они на голове прямые,
а там – курчавые, как шерсть высокогорных лам?
И вот, – перед путниками стоит взрослая женщина бледнолицых.
Вид её необычен, но она принадлежит к одному из племён людей,
и черты лица маленькой девочки всё также угадываются
во взрослых формах. К этому можно привыкнут,
и даже восхищаться её крепким телом
и необычной для людей Ооморэ бледнокожестью.
– Не знаю, – отвечает Токи на вопрос Изи.
– Вероятно у них там также холодно, как и у высокогорных лам,
вот они и отрастили шерсть чтобы уберечь в тепле важные органы
– Какие важные органы могут быть в подмышках? – смеется Изи.
– Ты не воин, – важно надув щеки отвечает Токи, – но должна знать,
из уроков анатомии, что там проходят крупные сосуды,
охлаждение коих опасно загустением крови и образованием тромбов.
Изи смеётся над важным видом Токи.
– Почему же у племен канди живущих в высоких горах среди ледников
и пасущих лам, не отрастает шерсти? Что, съел?
Изи уже разошлась, изображая важный вид Токи.
– Смотри, смотри, Изи! – прерывает её юноша,
указывая на продолжающиеся трансформации тела бледнокожей.
Тело росло, меняло цвет и пропорции:
волосы везде исчезли, кожа приобрела иссине-зеленоватый оттенок,
рост с полутора метров увеличился до двух с половиной,
мышцы мощными контурами проступили под слегка светящейся кожей,
под ключицами открывались и захлопывались жабры.
Огромные глаза, впрочем, вполне человеческие,
с тоскою взирали на путников.
– Насмотрелись? – вопросила сарна, и, не дожидаясь ответа,
стала перетекать в образ воина расы лоров.
Розовый туман заклубился,
и, как в древних легендах из кокона багрянца к порогу шагнул
воин лор во всем великолепии своего боевого облачения,
держа руки перед собой на уровне груди ладонями к себе;
при этом отчетливо были видны боевые подкожные перстни и браслеты,
пульсирующие голубоватым сиянием сквозь тёмно-синюю кожу.
Его молчаливый грозный рык раздался
под сводами черепов юных путников.
Это было неприятно и страшно.
Окружающая реальность поплыла.
Руины храмов и домов подернулись розовым маревом,
и величественный град из легенд прошлого,
предстал перед взорами путников,
во всей своей рассветной красе былого великолепия.
– Сарны не могут долго оставаться вне океанских вод.
На твой вопрос, Изи, я отвечу в этом облике. Оглядись вокруг.
Видишь тот величественный храм?
Когда-то, ваши предки, поклонялись нам в его чертогах.
Но, нас там небыло, лишь грубо намалеванные на досках,
наши образы служили предметами поклонения,
да редкие истлевшие мощи,
которые подобрали ваши служители культа Господа Гибба,
и приписали им чудодейственные свойства,
дабы таскать по своим городищам и взимать с простаков плату
в свои закрома. Плату – с кого звонкой монетой,
с кого верой в чудотворность наших мощей,
а с кого верой в их, – служителей культа, – избранность,
говорить с Господом. Но это не так.
Религия это...
– Представь себе, Изи, что ты стоишь на пороге комнаты в доме;
чтобы оказаться в другой комнате
– тебе достаточно шагнуть за порог.
Но, ты можешь оказаться в этой комнате и другим путём;
ты можешь повернуться спиной ко мне и отправиться
в противоположную сторону:
вышибить стену, продраться сквозь сельву,
переплыть бурный, полный опасностей, – океан,
изранить ноги в кровь пробираясь по горным тропам,
снова переплыть океан, – не менее опасный чем первый,
снова прорубаться сквозь хищные лианы;
обойти Майю вокруг, и подойти к той же комнате, но с другой стороны.
Снова проломить стену. И, вот ты в той же комнате где и я.
Но, сколько усилий ты затратила! Не проще ли просто шагнуть за порог?
Проламывание стен, – это и есть религия, и я не одобряю такого подхода
к сакральным истинам бытия.
Тебе понятен мой ответ, юная Изидаори?
– Понятен, Господь Лор.
Снова мощный негодующий рык под сводами черепа, мутящий сознание.
– Я не Господь, девчонка, когда же ты это уяснишь себе!
Я Лор Тор предводитель воинов расы лоров с древа Энарха,
которое вы называете Господом Гиббом.
– Значит Гибб – это дерево, внутри котором вы живете?
– нервно хихикая, пролепетала Изидаори.
– Не дерево, а Древо, – мрачно поправил Тор.
– Древо времён простирается сквозь все мироздания Майи
и большинство галактических миров сущего в этой кальпе.
Гиббы, лоры и сарны – симбиотические расы.
Как медихлорианы в телах джедаев одной далёкой галактики,
бактерии в ваших организмах,
и корролы в телах люцеферритов.
Поняв, что беседа окончена,
Токатоотл сделал шаг назад от порога,
И, тут его сознание поплыло.
Он был и рядом с Изидаори, и на берегу озера с молочного цвета водами.
На нём было и пончо,
и майка с буквами «SU ARMY».
Лоров, тоже стало двое.
Один стоял по ту сторону порога,
другой, медленно отступал в озеро, унося с собой младенца.
– Надо идти, Изи, – сказал Токи.
– Верни ребёнка, – сказал Сергей.
– До встречи, – сказал лор у порога.
– Иди и возьми, – сказал лор из озера.
Токатоотл-Сергей, повернулся спиной к порогу
и сделал второй шаг уходя.
Оба лора подняли правую руку,
и огненный шар из боевого перстня обоих вошёл
в область поясницы Токи и Сержа.
Резкая боль, заставила Токи упасть на колени
и опереться о землю руками.
Резкая боль, заставила Сергея открыть глаза.
И, мыча от боли, приподнявшись,
опираясь на колени и локти, оглядеться.
Древний храм, и озеро таяли в сознании.
На траве валялось надкусанное яблоко, источая аромат и сок.
На пороге дома Стаса стояла Люба.
– Серёжа, пойдём вечерять, – позвала она.
В области поясницы , дико пульсировала боль.
Серж, мыча и мотая головой, начал аккуратно подниматься с пледа.
Вечерело.

 

 

 

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

СОЗДАНО ©Zinorov 2003-2018 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений