главная сайта феникс
 
вопросы  
 

ВОСХОД ЮНОНЫ

ПОЛЁТ

Незнание законов мирозданья,
Не облегчат в веках, твой тяжкий труд.
И, по дороге, собирая мира знания,
Легко забыться и с пути свернуть,
На торную тропу,
Но, приведёт ли,
Она тебя к тебе же самому?
Витя Меребян.

Близился вечер. Сергей прилично захмелел один на

один. Ни Артура, ни Стаса, всё не было.

… Гул голосов, как шум прибоя. Бреду, как в девственных

лесах. И вновь тону в твоих бездонных,

– твоих загадочных глазах. И город, вдруг, исчез

бетонный… Нет, – это не голоса. Они остались на другом

континенте. Что же шумит, как прибой? Какой здесь

прибой может быть? Я же на поляне высоко над озером.

Нет, всё-таки это вода плещет. Воды памяти

моей, – плещут о  высокие, скалистые берега сознания; а

берег уже не гранитный: размыт переживаниями и

тоской, – разъеден ветрами перемен,

и растрескан, разломан водами

неопределенности, – превратившимися в ледяные глыбы

ненависти. От кого бежите? От себя бежите.

От себя убежать…А к себе прибежать?.. Да что там

прибежать,  хотя бы приблизиться?.. Самость, самость.

Вечное «Я». «Возлюбите ближнего своего, как самого

себя». А ежели?.. Вопросы. Вопросы.

Хватит рефлексировать в эмоциональном поносе.

Вон, – идут мои ответы. Идут, прихрамывая на левую

ногу. Я таки вытрясу из тебя эти ответы.

Уж, такая овечка невинная… Баран, то есть. То – есть

баран. Тоже мне агнец Господень. 

Агнец жертвенный. Волчище в овечьей шкуре! Я тебя

выведу на чистую воду! Я тебя,

– жирный узкоглазый ублюдок на куски порву-у-у!

зубами порву. – У-у-у-у!!! Гранитная скала сознания уже

не трескалась. Она оплывала натеками воска в

бронзовую чашу шандала безумия.

Порву-у-у-у!!! – У-у-у-у!!!

В вечёр, да с высокого крутого бережка, да над озерным

простором – звук разносится, ой, как далече.

– Серж! Серж! – Стас с трудом оттащил Сергея от края

обрыва, уложил на пикниковый плед и отвесил

звучную пощечину, – дабы привести в сознание и вернуть

в себя- сюда, и в сейчас. – Порву, – доверитель сообщил 

Стасу Сергей, успокаиваясь. – На куски порву. Зубами.

Если хоть волос… – Порвешь, порвешь – вервольф ты наш

Рудноалтайский, – согласился Евстахий.

– А я знаю, кто ты такой, – продолжал Сергей в том же

ключе, и, не дождавшись вопроса, хихикнув, сообщил,

– ты – «орел из курятника», мне Витяевич это сказал, а я

Арти верю: он хороший парень.

А ты Стасик – дерьмо. Дерьмо из курятника, а не орел.

Мы рождены, – чтоб сказку сделать былью, – преодолеть

– пространство и простор! Нам разум дал!..

Мы рождены – чтоб!..

– Пошли купаться, «Рожденный чтоб»,

– спокойно пригласил Стас, – перегрелся ты на

«солнышке-плюс».

– Какой такой – Плюс?! А Арти где?!

– Арти уже ждёт нас на берегу, а плюс – то и коньячок,

и тяжкий воз воспоминаний, и многое другое,

– что наболело, – да невыска́зано, что задумано,

– да несве́ршино.

Стас, приобняв Сергея понемногу подводил его к краю

пропасти. – А куда это мы идём? – очнулся Сергей.

– К Арти идём, к Арти – на бережок, ты забыл что ли?

– А берег не там, – уперся Сергей, – там обрыв.

– Там, не там, – рассмеялся Стас, – дам, не дам: дам, но не

вам. Речитатив  Стаса и необычные ударения в

привычных словах, особый  плавающий тембр:

завораживали, кружили, влекли: «Куда?» А вот и пустота

под ногами. «Полетаем?..» Воздух гулко молчит в

захолонувшем сердце, песчаный  берег надвигается из

предвечерней дымки: сударыни-проказницы, бесстыдно

задравшей юбку морока. Сейчас плюнет тебе в глаза

кровавыми осколками клыкастых рифов

раскалывающегося черепа. «Полетаем?..» – Полетали.

- Хай, Арти, а мы уже здесь. Серж, пошли, окунёмся.

Как водичка, Витяевич? – продолжая тараторить, Стас

сбрасывал: кроссовки, шорты, майку.– А-а…как?.. –

Сергей «вывихнул шею» всматриваясь в отвесную скалу.

Метров пятьдесят – семьдесят. – Что? – проследив взгляд

Сергея, добродушно усмехнулся Стас, – Сверху всё

выглядело иначе? А, Гарри Поттер так не может?

И, будучи уже совсем голый, Евстахий повернулся к

Сергею спиной, и, не дожидаясь ответа на риторический

вопрос пошёл к воде. Сергей не ответил с

удивлением разглядывая спину Стаса и следы,

которые тот оставлял на песке. Никак не соответствовали

они (следы) достаточно тщедушной сухощавой фигуре

Стаса: на глазок, веса в Стасе было килограмм семьдесят,

а глубина следов такая, – словно шёл человек весом

не менее ста двадцати килограмм, – и это по влажному-

то песку. Прямые мышцы спины вдоль

позвоночника и дельтовидные мышцы надплечья

– натянуты словно канаты, в то время, как все другие

расслаблены. Заходящее солнце ярко освещало

все эти странности… и ещё, – был отлично виден

застарелый белесый шрам под левой лопаткой. Откуда

он? От чего? Судя по овальной форме, – не от

огнестрельного, а от холодного оружия. Какого?

Колющего холодного оружия, обоюдоострого клинка

(пришёл откуда-то ответ). Проходили на кафедре

судебно-медицинской экспертизы когда-то.

– Стас!.. – окликнул Сергей.

Евстахий медленно повернулся. Солнечные лучи,

соприкоснувшись со стеклами «хамелеонов», тут

же их затемнили коричневым фильтром,

– превращая голубую радужку глаз человека (а человека

ли?) в желто-коричневые блики-просверки волчьего

взгляда. «Узрится же такое!..». Так, а что это у него

спереди?.. Да ничего особенного, хотя... мышцы живота

расслаблены, «пивным животиком» не назовешь,

но и тренированным – язык не поворачивается назвать.

Обычный живот мужчины за пятьдесят...

вот только, наружные поперечные косые мышцы живота

слева, – натянуты, как прямые на спине, а справа

расслаблены, (и живот весь в рваных застарелых рубцах),

то же самое и с большими грудными мышцами:

все это в совокупности дает перекошенную влево фигуру.

Правое плечо гораздо выше левого;

такое бывает после перелома позвоночника и

неправильного его сращения. Ну, да это мелочи

– чего в жизни не бывает; а вот то, что у него между ног...

точнее то, что у него там должно быть, но.. Сергей чуть

не засмеялся в голос. «Разве такой фитюлькой можно

детей сделать?..», но вовремя сдержался, вспомнив

фотографии пяти взрослых детей Стаса. Сергею почему-

то вспомнились слова из книги пророка Плиги-еретица,

искавшего пропавшую заповедь Моисея. Искавшему

заповедь: «Не убий» – и нашедшему, но жену и сына

своих потерявшего: «... и увидели они (Малахи, сиречь –

Ангелы), что дочери человеческие прекрасны, и входили

к ним без пола, и становились мужчинами, и становились

мужами их, – и рождались у дочерей человеческих дети

от них». И ещё вспомнилось, как при одной из первых

встреч, Стас на вопрос Сергея ответил:

«Что тебе в имени моем? Оно странное...».

Да и откуда бы ему знать, что генетическая структура

Евстахия – значительно отличалась от

среднестатистической, и в

периоды сезонной половой активности – пропорции его

тела прилично изменялись. Но, далеко не каждая

человеческая женщина могла зачать и выносить ребенка

от него. Из этих пятерых, лишь у одного его дитя

проявлялись генетические особенности. А именно, у

самой старшенькой, у Анастасии. Хотя и не в полной

мере, приходилось часто помогать разобраться в  этих

самых особенностях и возможностях своего (в смысле,

её) тела – а на что тогда и нужны отцы?.. Видя

недоумевающий взгляд Сергея, – Стас, отнёс его на счёт

свежего рубца зажившей раны на левом бедре, он

тянулся от паховой области и почти до внутренней части

коленного сустава. Без разрешения реципиента,

– копаться в его разуме Стас считал не этичным,

в этом случае, а посему, улавливал лишь эманации

недоумения и удивления, исходящие от Сергея, но

привязать их к конкретным его мыслям без полного

ментального сканирования не мог, да и не считал

нужным – проще спросить. Но на вопросы и ответы  еще

будет время, а сейчас... – Пошли, поплаваем, Серж?

Водичка за день прекрасно прогрелась, но учитывай, что

глубина начинается прямо от берега. Так что можно

безбоязненно нырять. Стас снял очки и, аккуратно

положив их на майку, снова взглянул на Сергея, стал

спиною к озеру и вступил в воду. И ничего особенного.

Серо-голубая радужка. Взгляд немного

расфокусирован, как и у любого сильно близорукого

человека, внезапно снявшего очки. Но в следующее

мгновение Сергей увидел, как подошвы Стаса коснулись

воды... Конечно, – это можно было бы приписать бликам

от заходящего Солнца,  можно, но... не приписывалось.

Вот, Стас идёт спиной к озеру.

Вот, его ноги касаются воды... и вода не покрывает их.

Он что, стоит на воде?.. Да быть такого не может, а как

же следы на влажном песке?.. Блики – это все блики.

Но, вот он приседает, и в следующий момент

– ноги распрямляются, тело высоко взлетает над водой

спиной вперёд, скручивающийся пируэт разворачивает

его лицом к дальнему берегу... Огромные кожистые

крылья взрезают воздух с гулким хлопком, толкая тело

Стаса (а Стаса ли уже?) ещё выше и ещё дальше. Крылья

исчезают, тело с высоты метров пяти с плеском входит в

воду спиной. Что это там, на глубине?.. огромная тень с

раскинутыми кожистыми крыльями быстро удаляется от

берега. Крик чайки, проносящейся прямо над головой

Сергея. Может, это он её тень на воде видел?.. на воде, а

не под водой. Стас выныривает далеко от берега, машет

рукой, зовёт, – обращаясь к Сергею и Артуру, оставшимся

на берегу: «Мырзам особое приглашение

надо? Или пинка для рывка?» Искаженное казахское

слово «мырза» – «господин», – вызвало цепь неприятных

воспоминаний у Сергея... Давно ли все были «жолдас»

– «товарищ»? и вот... легкий росчерк пера в Беловежской

Пуще – превратил одних в «Мырза-Господ», а других...

«А когда было не так, спросите вы?..» – вспомнилась

Сергею фраза из его рассказа  «Бессовестный»,

написанного в черновике еще в 1986 году.

Артур уже входил в воду и приглашающи махал Сергею

рукой. «Да, пожалуй, надо окунуться» – решил Сергей. И

понесся в сторону плескавшегося Стаса, позабыв о

предупреждении. Берег всё не кончался бликуя

мелководьем. Да какое там, – мелководьем – вода едва

закрывала лодыжки, пырская из-под ног разноцветными

крыльями водяных кузнечиков – уносясь радужными

всполохами капель в далёкое детство, – которое

кончилось так внезапно. Детство моё, – постой, не

спеши, погоди. Дай мне ответ простой – что там,

впереди? Впереди был обрыв. Мелководье резко

оборвалось, в приятную прохладной нежностью  глубину.

Сергей огляделся под водой «Господи, как прекрасен

этот мир – посмотри!..». Глубины воды и памяти,

пронизанные лучами заходящего светила, играли

различными оттенками голубого, зеленого,

розового: бирюза, малахит, розовый мрамор.

Бирюза бескрайних небес над Андами с вершиной

Араратоки Причём тут Анды? Ах, да – какой-то

Токатоотл, один из вождей народа Ооморэ. Малахит

каменного цветка Данилы-мастера во тьме уральских

самоцветных глубин. Причём тут Данила? Ах да, –

Евстахий-малахий... Розовый мрамор античных

колоннад храма Реи-Кебелы, одной из дочерей Геи и

Урана. Матери богини домашнего очага Гестии, богини

полей и плодородия Деметры, богини семей и

родов Геры, бога подземного царства Аида,

бога морей Посейдона, бога грома и молнии Зевса.

«Хочешь, – пойдём со мной. Сделаю тебя ловцом не рыб,

а Душ Человеков». «А если не хочу, что – силком меня на

Крест поволочешь?». «Нет. Твой Крест всегда с тобой.

А мне и своего хватает...». «Ишь, разлился мыслью по

Древу (почему древо – звучит, словно с большой буквы?)»

– противно заверещало в ушах. Да нет, – уже не

заверещало – уже заломило. На какой глубине я сейчас?

Краски померкли – мысли разбежались по берегам

Фобоса – младшенького из сыновей Ареса, – именуемого

у нас Страхом. А ведь было все так прекрасно. Как

хрупок Мир твой, Господи!.. Как хрупко Сознание твоё,

Человече!.. Сознание? Не просто знание, а «СоЗнание».

«Со» – это что? Совокупное или совместное?..

Если совместное – то с кем?..

И мыслью к звездам устремясь,
Я внемлел гласу сфер небесных,
Отринув небеса и бездны?..
Отринув небеса и бездны –
Разверзлась Бездна, Звезд полна.
Звездам нет счета, Бездне – Дна!..



Как хрупок Мир твой, Господи!.. Как хрупко Сознание

твоё, Человече!.. Как хрупко Сознание мое!.. Нет! Врешь!

Не возьмешь!.. Надо выгребать из глубины... Поздно!

Не успеваю!.. Тьма глубин загустела, взмахнула крылами,

распахнула чудовищно-глыкастую пасть бытия. Сейчас

пожрёт... И-и-и... подхватив – вынесла на поверхность...

И-и-и... подхватив – вынесла на поверхность...

А, там, уже ждали у костра Стас и Артур, и пикниковая

корзинка, и с новой полуторалитровой бутылкой

армянского коньяка. Сергей с удовольствием присел к

костру. Трезвый после купания. Вечер валился на брег и

похабницу Мууну. Солнце скрылось, одарив зарёй. Дрова

весело потрескивали в костерке.

Неспешно двигалась беседа.


ДОК март 1986 гарнизон «Пекин» Козельск


ПРОДОЛЖЕНИЕ НА САЙТЕ ФЕНИКС

полётВечеря

ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2016 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений