главная сайта феникс
 
вопросы  
 

ВОСХОД ЮНОНЫ

ПНЕВМОТАРАН

 

   … Судья и Бог – людская память, всё же.
Витя Меребян.

Сергей говорил взахлёб, обращаясь, казалось не к Стасу,

а к самому себе. Тому себе – из прошлого.

Глаза его, то пустели, то разгорались,

каким-то неземным светом:

– Когда ночью дверь твоего дома разлетается в щепу

под ударом пневмотарана и первая, кто

принимает на себя очередь «Калаша» – твоя собака,

шотландская овчарка Лесси.

Трудно поверить в доброжелательность тех,

– кто врывается в твой дом. А твой ли теперь дом?

Предлог такого ночного вмешательства

оказался весьма благовидным; к ним, видите ли,

поступила информация, что наш дом является наркопритоном.

Кто я? Куда бегу? Зачем бегу? Пат. Патовая ситуация.

Патриот. Пат-риот. Пат-риос.

Пат, это что-то из шахматной терминологии,

– кажется, это – когда королю некуда ходить,

а на полях Судьбы его ход.

А ходить-то и некуда. А король-то – голый.

Патриосы, – кругом одни Патриции.

Вон, – хари их мерзкие за слюдяным окном сознания маячат.

Вокруг сплошные торгаши, холуи и охранники-секьюрити.

Патриосы.

Пат – безвыходное положение,

а ход твой и ходить надо, иначе проиграешь.

Риос – знатный человек.

Патриос. Знать бы ещё, чем он знатен?

А чем знатен я? Я ведь не король.

Кто я? Холуй, торгаш, или охранник?

Скорее всего, торгаш.

Знания и умения свои продаю за чечевичную похлёбу

холуям и охранникам.

Если так, то я не торгаш, а все-таки – холуй. Не радует...

И вы – мундиры голубые.
И ты – им преданный…нет, скорее – приданный…

Кстати, на офицере был не голубой,

а темно-синий мундир. Я таких одёжек раньше не видел.

И,  на погонах вместо звездочек

– какие-то желтые, пластиковые ромбики и уголки.

Это я сейчас такой спокойный и рассудительный. А тогда…

– Руки за голову! Фейс ин Вэлл!

Шнель! Казак тiлi бармасы?! Руки выше, ноги шире!

Поспешите, три-четыре; бодрость духа, грация и плассс-тика.

Мехердэ Казак тiлi?!

Ты, братан, не молчи – телись понемногу!

Блистал эрудицией – остряк-самоучка в

«синем». «Камуфляжные»  дружно и подобострастно ржали.

Представление продолжалось;

«Синий», тряся безразмерным пузом и таким же гузном, – опер,

(геть его в рентгенкабинет на липосакцию),

– тоже мне – Лучано, – продолжал выдавать ариозо:

– Снежок? Крег? Кокс? Гашиш? Gu-u-un?!!!

Кому молчим, япона мать?!

Повернись, акынаукыссыгын!

Медленно! Руки за басылга, а то – калган секир башка!

Ферштейн?

Медленно поворачиваюсь с руками на затылке;

меня видно хорошо, мне видно плохо – мощный фонарь

слепит. «Синий», удивленно:

– Вот те – на. А написано – орыс.

Ты, чьих будешь? (мысленно добавляю – «холоп»);

вспоминается надпись, сделанная недавно на стене

Центрального Дома Культуры:

«русские, не уезжайте в Россию, – нам нужны рабы и бляди!»,

неужели все это происходит на самом деле?

Дотянул, а ведь были же предложения из

Подольска – в военный госпиталь набирали

гражданских анестезиологов и квартиру давали.

Смоляной страх и багровая ненависть

(Лесси, Лесси – храбрая подруга…) открывают мой рот:

– Что значит…

– Шат ап, сученыш,

– продолжал кривляться англицизмами «Синий»,

– казакша? Кытайша? Жапонша?

(Вот вечно у них или «ша», или «хана»),

– это во мне говорит русская кровь моей матушки,

– а китайская кровь покойного батюшки требует: «молчи!»,

и вновь пылают селения под тяжкой

поступью солдат Гоминьдана.

Явь или Навь?

Быль или небыль,
Сказанья, Явь,
Миг или вечность
В душе оставь,
И, скрытого смысла полным-полна – любви игра...

Причём тут любовь? Ах, да – Любовь Васильевна.

«Какое, милые, у вас тысячелетье на дворе?..»

Мысленно соглашаюсь с недоумением

Бориса Пастернака, но время, всё же, – идёт, и надо отвечать

на вопрос «Синего», и я отвечаю:

– Я – русский. Сергей Иванович Сюшан,

наркотиков и оружия в доме нет.

Это моя жена – Любовь Васильевна,

а это наш сын – Иван, стало быть, Сергеевич.

– Все русские? – непонятно зачем, уточняет «Синий».

– Да. – Говорю я, но сакраментальную фразу Паниковского:

«А ты кто такой?» произнести не успеваю,

– прерванный ударом приклада в левое бедро.

Падаю на колени; судорога сводит левую ногу

– значит, нервы срослись.

Какие ещё нервы? Чьи нервы?

«Судья и Бог…»,

– получаю привет из неродного Китая в казахском исполнении.

«Увертюра к концерту армейских ботинок

(made in China).

В сопровождении прикладов потомка

незабвенного купца Калашникова,

в том же поднебесном (made in) исполнении,

но местного разлива».

«Судья и Бог – людская…».

Бастык, таки снисходит до кулачной ласки.

Хорошо поставлен удар.

Рампа гаснет. Занавес.

Когда-нибудь

В пределах Мирозданья,

Окончив свой нелегкий жизни труд,

Ты огляди тобой построенное здание –

Из другов,Недругов,

Из узелков и пут.

Спроси себя:

Что взял за основанье,

И из чего пролеты заложил,

Воздвигнул стены в этой точке Мирозданья,

И кем свой дом построенный вселил?

Не станет ли тебе обидно, больно, –

Что жизнь свою – ты так напрасно прожил,

И камень ни один, что в стены дома вложил,

Так никогда тобою и не ожил?

Или, – по праву ты гордиться сможешь

Тому, что в этом Мире ты построил, –

Тем, – что жильцам души своей, – покоя

Ты не давал. И ими камень – Ожил?..

Плохой,

Хороший,

Добрый или злой?

Судить себя – тебе не доведется.

И в этой точке Мироздания под Солнцем, –

Судья и Бог – людская память, всё же.

Затемнение в зале. Занавес.

Стадион «Восток»... Гул голосов, как шум прибоя…

ДОК апрель 2004 года гарнизон "Желтоксан" Алматы

ПРОДОЛЖЕНИЕ НА САЙТЕ ФЕНИКС

пневмотаранВера в Бога

ВВЕРХ

©Zinorov 2003-2016 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений

 

 

 

 

 

Besucherzahler Beautiful Russian Girls for Marriage
счетчик посещений