FENYKC ЛИТ-РА

Усть-Каменогорск

ВОСХОД ЮНОНЫ

ПНЕВМОТАРАН

Судья и Бог – людская память, всё же.
Витя Меребян.

Сергей говорил взахлёб, обращаясь, казалось не к Стасу,
а к самому себе. Тому себе – из прошлого.
Глаза его, то пустели, то разгорались,
каким-то неземным светом:
– Когда ночью дверь твоего дома разлетается в щепу
под ударом пневмотарана и первая, кто
принимает на себя очередь «Калаша» – твоя собака,
шотландская овчарка Лесси.
Трудно поверить в доброжелательность тех,
– кто врывается в твой дом. А твой ли теперь дом?
Предлог такого ночного вмешательства
оказался весьма благовидным; к ним, видите ли,
поступила информация, что наш дом является наркопритоном.
Кто я? Куда бегу? Зачем бегу? Пат. Патовая ситуация.
Патриот. Пат-риот. Пат-риос.
Пат, это что-то из шахматной терминологии,
– кажется, это – когда королю некуда ходить,
а на полях Судьбы его ход.
А ходить-то и некуда. А король-то – голый.
Патриосы, – кругом одни Патриции.
Вон, – хари их мерзкие за слюдяным окном сознания маячат.
Вокруг сплошные торгаши, холуи и охранники-секьюрити.
Патриосы.
Пат – безвыходное положение,
а ход твой и ходить надо, иначе проиграешь.
Риос – знатный человек.
Патриос. Знать бы ещё, чем он знатен?
А чем знатен я? Я ведь не король.
Кто я? Холуй, торгаш, или охранник?
Скорее всего, торгаш.
Знания и умения свои продаю за чечевичную похлёбу
холуям и охранникам.
Если так, то я не торгаш, а все-таки – холуй. Не радует...

И вы – мундиры голубые.
И ты – им преданный…нет, скорее – приданный…

Кстати, на офицере был не голубой,
а темно-синий мундир. Я таких одёжек раньше не видел.
И, на погонах вместо звездочек
– какие-то желтые, пластиковые ромбики и уголки.
Это я сейчас такой спокойный и рассудительный. А тогда…
– Руки за голову! Фейс ин Вэлл!
Шнель! Казак тiлi бармасы?! Руки выше, ноги шире!
Поспешите, три-четыре; бодрость духа, грация и плассс-тика.
Мехердэ Казак тiлi?!
Ты, братан, не молчи – телись понемногу!
Блистал эрудицией – остряк-самоучка в
«синем». «Камуфляжные» дружно и подобострастно ржали.
Представление продолжалось;
«Синий», тряся безразмерным пузом и таким же гузном, – опер,
(геть его в рентгенкабинет на липосакцию),
– тоже мне – Лучано, – продолжал выдавать ариозо:
– Снежок? Крег? Кокс? Гашиш? Gu-u-un?!!!
Кому молчим, япона мать?!
Повернись, акынаукыссыгын!
Медленно! Руки за басылга, а то – калган секир башка!
Ферштейн?
Медленно поворачиваюсь с руками на затылке;
меня видно хорошо, мне видно плохо – мощный фонарь
слепит. «Синий», удивленно:
– Вот те – на. А написано – орыс.
Ты, чьих будешь? (мысленно добавляю – «холоп»);
вспоминается надпись, сделанная недавно на стене
Центрального Дома Культуры:
«русские, не уезжайте в Россию, – нам нужны рабы и бляди!»,
неужели все это происходит на самом деле?
Дотянул, а ведь были же предложения из
Подольска – в военный госпиталь набирали
гражданских анестезиологов и квартиру давали.
Смоляной страх и багровая ненависть
(Лесси, Лесси – храбрая подруга…) открывают мой рот:
– Что значит…
– Шат ап, сученыш,
– продолжал кривляться англицизмами «Синий»,
– казакша? Кытайша? Жапонша?
(Вот вечно у них или «ша», или «хана»),
– это во мне говорит русская кровь моей матушки,
– а китайская кровь покойного батюшки требует: «молчи!»,
и вновь пылают селения под тяжкой
поступью солдат Гоминьдана.
Явь или Навь?

Быль или небыль,
Сказанья, Явь,
Миг или вечность
В душе оставь,
И, скрытого смысла полным-полна – любви игра...

Причём тут любовь? Ах, да – Любовь Васильевна.
«Какое, милые, у вас тысячелетье на дворе?..»
Мысленно соглашаюсь с недоумением
Бориса Пастернака, но время, всё же, – идёт, и надо отвечать
на вопрос «Синего», и я отвечаю:
– Я – русский. Сергей Иванович Сюшан,
наркотиков и оружия в доме нет.
Это моя жена – Любовь Васильевна,
а это наш сын – Иван, стало быть, Сергеевич.
– Все русские? – непонятно зачем, уточняет «Синий».
– Да. – Говорю я, но сакраментальную фразу Паниковского:
«А ты кто такой?» произнести не успеваю,
– прерванный ударом приклада в левое бедро.
Падаю на колени; судорога сводит левую ногу
– значит, нервы срослись.
Какие ещё нервы? Чьи нервы?
«Судья и Бог…»,
– получаю привет из неродного Китая в казахском исполнении.
«Увертюра к концерту армейских ботинок
(made in China).
В сопровождении прикладов потомка
незабвенного купца Калашникова,
в том же поднебесном (made in) исполнении,
но местного разлива».
«Судья и Бог – людская…».
Бастык, таки снисходит до кулачной ласки.
Хорошо поставлен удар.
Рампа гаснет. Занавес.

Когда-нибудь
В пределах Мирозданья,
Окончив свой нелегкий жизни труд,
Ты огляди тобой построенное здание –
Из другов,Недругов,
Из узелков и пут.
Спроси себя:
Что взял за основанье,
И из чего пролеты заложил,
Воздвигнул стены в этой точке Мирозданья,
И кем свой дом построенный вселил?
Не станет ли тебе обидно, больно, –
Что жизнь свою – ты так напрасно прожил,
И камень ни один, что в стены дома вложил,
Так никогда тобою и не ожил?
Или, – по праву ты гордиться сможешь
Тому, что в этом Мире ты построил, –
Тем, – что жильцам души своей, – покоя
Ты не давал. И ими камень – Ожил?..
Плохой,
Хороший,
Добрый или злой?
Судить себя – тебе не доведется.
И в этой точке Мироздания под Солнцем, –
Судья и Бог – людская память, всё же.

Затемнение в зале. Занавес.

Стадион «Восток»... Гул голосов, как шум прибоя…

ДОК апрель 2004 года гарнизон "Желтоксан" Алматы

ПРОДОЛЖЕНИЕ НА САЙТЕ FENYKC

пневмотаранВера в Бога

 

 

 

 

ВВЕРХ

Auto Web Pinger

СОЗДАНО ©Zinorov 2003-2018 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений