цивилизации fenykc

 

FENYKC ЦИВИЛИЗАЦИИ

для детей

ГЛАВА 25

подвеска в форме звезды

«КУПЕЧЕСКИЕ» ЦИВИЛИЗАЦИИ

Одной из черт любой цивилизации всегда были и остаются пути сообщения. Дороги появились вместе с городской культурой. Они связывали город с его округой, города между собой, а с возникновением обширных держав без
дорог не могло быть и речи о сколько-нибудь действенном контроле и управлении отдалёнными провинциями. Образно говоря, дороги служили скелетом любой цивилизации, вокруг которого нарастало её тело.

Нередко дороги, в первую очередь те, что имели международное торговое значение, становились основой
для зарождения государств и своеобразных культур, не похожих на соседние и в то же время вбиравших в себя все достижения передового мира. В истории всякой древней
и средневековой (впрочем, и современной) цивилизации можно найти множество примеров процветания городов и областей, выгодно расположенных на торговых путях. Но
есть несколько наиболее ярких, сыгравших не последнюю роль в истории целых континентов.

МЕЖДУ ЕГИПТОМ
И МЕСОПОТАМИЕЙ

древняя палестина


Древнейшим примером цивилизации, сложившейся на торговых путях, являются города-государства III тысячелетия до н. э., возникшие на пространстве между
Месопотамией и Египтом, на узкой полоске суши, зажатой с одной стороны Средиземным морем, а с другой - Аравийской пустыней. Самыми крупными из них были Эбла и Мари, достигшие наибольшего процветания между 2400 и 1750 гг. до н. э. Территория такого государства, как правило, включала город с храмами и дворцами и ближнюю сельскую округу, которая обеспечивала столицу необходимыми продуктами. Города защищались мощными стенами из сырцового кирпича и окружались земляными валами. В Эбле вал в основании достигал 50 м ширины.
И сейчас он всё ещё возвышается на 20 м над прилегающей местностью. Эбла занимала площадь 50 га, но были и другие города, больше - крупнейший город в долине реки Иордан Хазор достигал 70 га, а Мари - свыше 100 га. Население Хазора в XVIII столетии до н. э., возможно, превышало 25 тыс. человек.

В центре города располагались дворцовый комплекс и храмы, окружённые домами ремесленников и торговцев.
Английский археолог Леонард Вулли почти полностью исследовал один из дворцов правителя в древнем сирийском городе Алалах. Здание многократно перестраивалось и представляло собой сложное сооружение с особыми помещениями для церемоний, совершения ритуальных обрядов и даже с канализационной системой. Дворец чётко делился на две части - служебную и жилую.

Первая включала зал приёмов, украшенный колоннами
и фресками, комнату для ожидающих, архив, складские помещения. Жилая часть размещалась на приподнятой
площадке, под ней также находились различные службы: кухня, склады, комнаты прислуги. В покои правителя вела винтовая лестница. Центральную часть этих помещений занимал зал площадью около 45 кв. м, разделённый
колоннами на две части. Стены залов когда-то покрывали
цветные полосы, поверх них чёрной краской были изображены фигуры быков и целые пейзажи. Эти росписи свидетельствуют о широких культурных связях Древней Сирии со странами Средиземноморья. Дело в том, что рисунки на стенах наносились в технике, принятой на Крите и совсем не применявшейся в Египте и Месопотамии. Да и сам принцип строительства дворца, по мнению
Вулли, поразительно напоминает архитектурные приёмы древних критян, создателей минойской цивилизации II тысячелетия до н. э.

При раскопках дворцов сирийских городов-государств археологи открыли уникальные архивы глиняных табличек. Многое из наших знаний о жизни этих небольших царств
получено при их прочтении. Клинописные коллекции Эблы
и Мари содержат огромное число разнообразных документов. Сейчас известно около 1 б тыс. табличек из
архива Эблы и более 17 тыс. документов из дворца Мари. В основном это хозяйственные записи администрации дворца и государства, торговые договоры, отчёты по сбору
пошлин и налогов. Меньшую часть архива составляет переписка между царём и его наместниками, супругой
и должностными лицами. Глиняные архивы позволяют нарисовать картину повседневной жизни дворца и города: преследование беглых рабов, меры по борьбе с эпидемиями, сборы пошлин царями Мари за проход судов по Евфрату.

В записях обнаружены и совершенно неожиданные сведения. Например, о роли жены правителя. Она была держательницей ключей от хранилищ, контролировала работу многих важных должностных лиц, дворцовых ремесленников. Судя по записям, Эбла, например, вела активную торговую, политическую и военную жизнь, вывозила ткани, главным образом в Месопотамию. В архиве найдены записи о значительной дани в золоте и серебре, получаемой правителем города. В период расцвета власть Эблы распространилась от Евфрата на востоке до реки Оронт и гор Тавра на западе. Основой жизни этих городов-государств служила торговля.

Сирия стала важным посредником в поставке в Месопотамию древесины и металлов из горных областей Малой Азии. Такие города, как Алеппо, Алалах, Эбла, контролировали лесозаготовки и транспортировку древесины, в то время как Мари богател от таможенных пошлин за перевозки грузов по Евфрату. Месопотамия снабжала сирийские города также металлами, драгоценными камнями и прочими товарами из Персии и иных восточных стран. О дальней торговле Эблы свидетельствуют многочисленные находки
необработанного лазурита, месторождения которого известны в горах современного Афганистана. Во
внутреннем дворе одного из городских дворцов обнаружено более 20 кг этого минерала. Часть товаров
шла дальше на запад, до средиземноморских портов Угарит и Библ и достигала Египта.

Через Сирию велась также торговля восточным оловом - основой для изготовления бронзы. В этом особенно преуспели ассирийские купцы. Археологи при раскопках
холма Кюль-тепе на востоке Малой Азии нашли яркие доказательства их дальних торговых связей. Здесь, на окраине города Канига, около 1950 г. до н. э. ассирийцы основали одну из самых отдалённых своих колоний.

Тысячи табличек делового архива содержат сведения о торговле между этой колонией и Ассирией, расположенной в полутора тысячах километров к востоку. Записи освещают разные стороны деятельности: от установления цен и организации торговых караванов до урегулирования долговых обязательств. Целью этого, для тех времён небывалого по дальности, торгового предприятия являлись серебро и золото, которыми была богата Малая Азия. Торговые колонии просуществовали 200 лет, пока сохранялась политическая мощь Ассирии.
После ослабления Ассирии наступил период, когда крупные города попытались распространить свою власть на более мелкие торговые центры.

Записи из архива Мари отражают ситуацию, когда царям таких городов, как Алеппо, Мари, Алалах и некоторых других, подчинялись один-два десятка меньших правителей. Это продолжалось до XVI в. до н. э., пока в борьбу за господство на торговых путях через Сирию и Ливан не вступили Египет и Митанни, государство на севере Месопотамии. Вскоре в неё включилось и новое царство, возникшее в Малой Азии, - Хеттская держава.
Борьба за Ливан и Сирию продолжалась с переменным успехом в течение трёх столетий. Периоды господства египтян, хеттов сменялись временем частичной независимости местных городов. Именно тогда они окружаются мощными стенами.

Важным новшеством в организации обороны стало возведение земляных валов, на которых ставились каменные стены. Валы облицовывались камнем или кирпичом.

В конце II-начале I тысячелетия до н. э. наступило относительное спокойствие в жизни сирийских городов, что привело к новому взлёту их культуры и политического влияния. Но вскоре в земли Восточного Средиземноморья приходят новые завоеватели: опять ассирийцы, вавилоняне, персы...

В их империях Сирия и Ливан продолжали играть
роль важнейшего торгового узла, хотя никогда уже не достигали такого величия, как в период расцвета
городов-дворцов.


СТРАНЫ
«ДОРОГИ БЛАГОВОНИЙ»

В I тысячелетии до н. э. несколько высокоразвитых государств возникло на Аравийском побережье Красного моря. В Южной Аравии сложились царства Саба, Катабан,
Хадрамаут и Майн, а у северо-восточных берегов Красного моря - Набатейское царство со столицей в городе Петра.
Причиной их возвышения и благоденствия послужил контроль над сухопутной караванной торговлей между Южной Аравией и Восточным Средиземноморьем. Эта торговля в значительной степени основывалась на выращивании и вывозе благовоний, ароматических смол аравийских растений - ладана и мирры, имевших огромный спрос в странах Ближнего Востока.

НА КАРАВАННЫХ ТРОПАХ

караван в пустыне

Дороги древних цивилизаций мало походили на современные автострады. Лучшими из них по праву считаются римские, которые до сих пор в некоторых местах служат людям. Но это скорее исключение из
правил, чем обычное явление.

Дорожная сеть представляла собой лишь направления и наезженные тропы от города к городу, от селения к селению, от источника воды до оазиса, где под сенью деревьев усталые путники могли набраться сил.

Таким дорогам соответствовал и особый транспорт.
Хотя колесо известно с глубокой древности, а колёсные повозки появились уже в древнейших городских цивилизациях Ближнего Востока в IV-III тысячелетиях до н. э., для дальних переходов использовать их было нельзя.

Основным средством перевозки товаров по суше оставались вьючные животные. И конечно, самый заслуженный из них - верблюд. Именно эти «корабли пустыни» переносили на своих горбах шелка из Китая, пряности из Индии, благовония из Южной Аравии,
поскольку могли длительное время обходиться без воды и пищи.

Вдоль торговых трасс возникали постоялыедворы, нанизанные, словно бусины в ожерелье, на нитки основных торговых маршрутов. Археологи при помощи аэрофотосъёмки открывают остатки таких придорожных
поселений даже в песках пустынь. Караван-сараи, что в буквальном переводе с персидского означает «дом караванов», эпохи Золотой Орды, например, известны в безводных степях и пустынях между Каспием и Аральским морем. Они очень чётко обозначают направления древних
торговых путей.

Располагались они, как правило, на расстоянии одного
дневного перехода друг от друга, что составляло около 30 км. Золотоордынские караван-сараи в казахстанских степях - это стандартные прямоугольные кирпичные или построенные из ракушечника сооружения размером 25 х 30 или 40 х 40 м с обязательным колодцем, внутренним двором, комнатками по периметру стен.

Известны и более сложные конструкции постоялых дворов с помещениями в два-три этажа. На верхних этажах располагалась гостиница, в нижнем - склады
и стойла. Иногда караван-сарай представлял собой одно крупное помещение, которое делилось на отдельные зоны колоннами. Средняя зона предназначалась для людей и грузов, боковые - для животных.

Перевозка товаров тогда являлась трудным и небезопасным предприятием, требовавшим немалых материальных и временных затрат. Обычно купцы путешествовали в составе больших караванов и нанимали охрану, ведь поживиться лёгкой добычей находилось немало желающих.

Более спокойным и надёжным способом торговли оставалась речная и морская. Однако не всегда это было возможно. Пустыня или неблагоприятные морские течения преграждали путь кораблям. И тогда сухопутные торговые пути выручали тех, кто имел силы контролировать и содержать их в надлежащем виде. Именно поэтому такие дороги называли великими - как Великий шёлковый путь и иные, ставшие настоящим памятником человеческой воли.

Торговые пути сыграли и уникальную культурную роль. В гостиницах встречались торговцы из Китая, купцы из Палестины, белокурые викинги и чёрные как смоль мавры. Именно здесь осуществлялся обмен новостями, диковинными изобретениями и новыми знаниями.
Именно здесь происходило то соединение и переплетение культур, которое стало характерной чертой всех торговых цивилизаций древности и Средневековья.

караван-сарай

В Египте ладан использовался в религиозных церемониях и для бальзамирования. Из мирры изготовляли дорогостоящие духи и косметику, ценилась она и за лечебные свойства. Особенно оживлённой эта торговля стала в конце I тысячелетия до н. э. В это время на Ближнем
Востоке возникли многочисленные процветающие
эллинистические государства, а значит, новые доступные и объёмные рынки сбыта южно-аравийских благовоний.

Главным районом производства аравийского ладана, или фимиама, было государство Хадрамаут, самое восточное из аравийских царств. Отсюда товар по караванным тропам через пустыню достигал Средиземноморья.

История аравийских царств - уникальный пример человеческого трудолюбия и упорства. Создав
естественный источник благовоний, природа не позаботилась об условиях для его произрастания. В Аравии
почти нет удобных для земледелия районов. Земля - это камни и песок, реки - потоки, текущие только в период дождей и высыхающие под палящим солнцем.

Единственным способом выживания для местных
общин было орошение. Во многих местах Южной Аравии
археологами обнаружены участки древних орошаемых полей. Одним из таких оазисов являлась столица царства Саба - Маиб. Вся жизнь города, занимавшего площадь почти 100 га, зависела от огромной рукотворной
каменной дамбы длиной примерно 600 м. Она была построена в VI в. до н. э. и снабжала водой целый город
с окружающими его полями и рощами мирровых деревьев.
Тяжёлый труд аравийских земледельцев и торговцев увенчался успехом и стал основой возвышения небольших царств на побережье Красного моря. Их процветание
выразилось в возведении великолепных зданий и храмов в царских столицах. В облике строений заметно сильное влияние античных, греческих и римских, архитектурных
стилей.

Именно эллинистические государства, а позднее Рим поддерживали самые оживлённые торговые связи с этими странами. Немало трудностей возникало и с перевозкой ценного груза. Из-за опасностей плавания по Красному
морю, где постоянно дуют ветры, морская торговля развивалась слабо. Регулярное же использование сухопутных маршрутов через бесплодные области стало возможным лишь благодаря приручению верблюдов,
способных выносить длительные переходы без воды. Сами караванные пути представляли собой пыльные тропы от поселения к поселению, где путники отдыхали, пополняли запасы пищи и воды.

Со временем усилиями властей отдельные участки караванных маршрутов превращались в удобные дороги,
с караван-сараями и бассейнами с водой. Сбор торговых пошлин служил одним из главных источников благосостояния аравийских государств. За контроль над узловыми пунктами этих путей вспыхивали частые войны
между царствами. Потому многие из главных поселений укреплялись мощными стенами с башнями.

Ещё более выросло значение аравийских торговых путей в первых столетиях новой эры. Арабские моряки открыли возможность использования муссонов для плавания в Индию, откуда поступали специи, слоновая кость и прочие экзотические товары. В Аравии начали быстро расти крупные порты, такие, как Аден.

Самую яркую иллюстрацию воздействия прибыльной торговли на города пустыни даёт столица Набатеи
город Петра, последний перевалочный пункт на пути из Южной Аравии к портам Средиземного моря. Возникший среди пустыни город снабжал всем необходимым более
30 тыс. жителей! Надёжное водоснабжение обеспечивалось многочисленными цистернами и сложной системой каналов и труб, по которым весной в город направлялись потоки дождевой воды.

Время расцвета города относится к I в. до н. э.-II в. н. э. Именно тогда были построены величественные здания, вырезанные в скалах знаменитые пещерные гробницы и храмы. Однако со II-III вв. торговля, служившая основой процветания Петры, пошла на спад. Город сильно сократился в размерах, а в середине VI в. оказался окончательно заброшен.

Аравия находилась на пороге нового этапа истории - времени утверждения и экспансии ислама.


ВЕЛИКИЙ
ШЁЛКОВЫЙ ПУТЬ

Одна из уникальных цивилизаций Востока сложилась в городах-оазисах Великого шёлкового пути, соединявшего Китай с Индией и странами Передней Азии.

Путь из Китая стал осваиваться в IV-III вв. до н. э., но его окончательное утверждение и начало активного функционирования связаны с путешествием китайского дипломата Чжан-цяня в Западный край (138-126 гг. до н. э.), как китайцы называли Среднюю Азию, и первых
караванов, посланных на Запад ханьским императором У-ди. Дорога вела из столицы империи Хань-Сианя в Дуньхуан, западный форпост Китая. Здесь она раздваивалась, огибая с севера и юга песчаные барханы пустыни Такла-Макан. Южный путь, наиболее интенсивно использовавшийся в первых веках новой эры, пролегал через города Мирам, Черчен, Хотан и Яркенд. Северный проходил через Хами, Турфан, Карашар, Кучу и Аксу. У Кашгара, на западном краю пустыни, дороги встречались и, перевалив через Памир, расходились широкой сетью в нескольких направлениях.

Две дуги шёлкового пути надёжно связали оазисы, разбросанные вдоль северной и южной границ пустыни,
и дали толчок расцвету городской культуры оседлых земледельцев, ремесленников и торговцев.

Выгодное географическое и стратегическое положение региона определило и бурный характер его истории на протяжении двух последних тысячелетий. Это была история борьбы между различными силами, претендовавшими на право контроля за торговыми магистралями. Иранцы
и греки, кушаны и китайцы, тибетцы и уйгуры, арабы и тюрки, монголы и джунгары сменяли друг друга в качестве господствующей силы на караванных путях, включая цветущие оазисы в собственные владения или устанавливая над ними протекторат.

Из-за такой «богатой» истории цветущая «купеческая» цивилизация Великого шёлкового пути была смешанной по своему характеру. В её сложении и развитии принимали участие потомки местных индоевропейских племён, известные в китайских источниках как юэчжи, и их сородичи из Средней Азии, Согда, пришедшие вместе с торговыми караванами; население китайских гарнизонов, появившихся здесь впервые в ханьскую эпоху и ставших на полтора столетия, с 630 по 751 г., ведущей силой в период Танской династии; переселенцы из Индии и Тибета и, наконец, разнообразные кочевые племена: тюрки, уйгуры, карлуки, татары.

По природным и политическим причинам, прежде всего из-за определённого равновесия в расстановке сил окружающих великих держав - Китая, Тюркского каганата, империи кушан, к середине I тысячелетия тут сложилась система самостоятельных княжеств. Это были государственные образования с высокоразвитой процветающей экономикой, многочисленными городскими и сельскими поселениями.

Степные просторы вокруг городских оазисов занимали кочевые племена. Торговые пути соединяли города между собой. Общая характеристика положения в этом крае, сложившегося в VI-VII вв., содержится в труде знаменитого буддийского паломника Сюаньцзана.

26-летний монах в 629 г. решил отправиться в Индию. Путь
его пролегал по северным оазисам Западного края, назад же Сюаныцзан вернулся в 645 г. «южным путём», через Хотан. Подробные сведения о предпринятом путешествии
Сюаньцзан изложил в своей книге «Сиюй цзи» («Записки о Западном крае»). Из неё мы немало узнаём о жизни в торговых городах-оазисах. Так, о столице княжества Яньци (Карашар) сообщается, что она имела в окружности 6-7 ли (2,4-2,8 км). Поля орошались с помощью ирригационных каналов, возделывались всевозможные злаковые культуры, было разбито много виноградников
и фруктовых садов. Жители носили хлопчатобумажные и шерстяные одеяния. Поскольку путешественник был буддистом-паломником, особенно ярко он описывает всё, что связано с буддизмом. Так, в стране имелось свыше десятка буддийских обителей, а письменность походила на индийскую.

Детально характеризует Сюаньцзан и другое владение - Кучу со столицей 17-18 ли (6,8-7,6 км) в окружности. Недра здесь были богаты полезными ископаемыми: золотом, медью, железом, свинцом. Население предпочитало шёлковые одежды. При местном правителе всеми делами ведал могущественный министр. В государстве насчитывалось до сотни буддийских монастырей. У западных ворот города Сюаньцзан видел две огромные статуи Будды. Не менее процветающим было и соседнее княжество Аксу.

Во владении Цюйша (Кашгар), как рассказывал путешественник, земли хорошо обработаны и плодоносны.
Здесь изготовляются ковры весьма тщательной выделки, а также особый вид головных уборов. И в этом княжестве письменность следует индийским образцам. Сюаньцзан
сообщает о множестве буддийских святынь.
Цюйсаданьна (Хотан), по его описанию, - большая и богатая страна. «Добрая половина - это пески и камни, но остальное пригодно для злаков и обильно плодами. Там
производят ковры, тонкий войлок, искусно и чрезвычайно тонко ткут. Нрав спокоен и миролюбив, в обычаях знакомы с церемониалом, высоко ценят учение и любят музыку,
обычаи их справедливы и не похожи на повадки варваров.

Письменность отдалённо напоминает индийскую, но слегка видоизменена. Почитают закон Будды. В стране сто буддийских святынь и около пяти тысяч монахов... Их правитель отважен и мудр, доблестен в бою и высоко
почитает достойных».

Главным источником благосостояния городов-государств
Великого шёлкового пути была торговля, и основную роль в ней играли согдийцы, составлявшие немалую часть торгово-ремесленного населения оазисов.

Вместе с караванами они с IV в. проникали в разные области Центральной, Восточной и Южной Азии, повсеместно основывая торгово-ремесленные посёлки и фактории.

По данным «старых писем», сохранившихся в открытых исследователями архивах города Дуньхуан, согдийская
община в этом узловом пункте Великого шёлкового пути
уже в IV в. насчитывала не менее тысячи человек. На северной границе Китая, в Ордосе, возникла даже целая область «шести хуских округов», население которой
в значительной степени состояло из согдийцев. Данные археологии свидетельствуют об их проникновении и на север, в области тюркских кочевников - в Южную Сибирь и Прибайкалье. Согдийские колонии известны на Алтае, у озера Балхаш и в Прибайкалье.

Согдийцы из городов и факторий Великого шёлкового пути в течение нескольких столетий были проводниками достижений культуры окружающих цивилизаций в степной мир. Китайский шёлк, персидские ткани, ближневосточное стекло, изделия ремесленников Бактрии и Согда и многое другое попадало в Великую Степь благодаря не только удачным походам кочевников в пределы соседних государств, но и торговой активности согдийских купцов.

Из письменных источников следует, что многие выходцы из городов-оазисов оказывались затем приближёнными ко двору тюркских и уйгурских каганов, а позднее и великих ханов Монголии.

Хотанский диалект согдийского языка во второй половине I тысячелетия стал для Великого шёлкового пути языком делопроизводства, торговли и бытового общения. Лишь в результате постепенного оседания в оазисах Центральной
Азии тюрок-кочевников в конце I тысячелетия и подчинения торговых городов власти пришлых кочевых
династий языковая ситуация начала постепенно меняться: теперь здесь господствовали тюркские диалекты.
Постоянные контакты представителей разных племён и народов создали уникальную и неповторимую культуру, где тесно переплелись традиции иранского, согдийского,
китайского и тюркского искусства.

По всему торговому пути от Ирана до Китая распространились сходные мотивы орнаментов исюжетные
композиции. Контакты с Китаем, Передней и Средней Азией не только касались торговли и ремесла, но затрагивали и сферу духовной культуры местных обществ.

В одном городе, в одном квартале, за соседним забором, выложенным из глинобитного кирпича, часто жили люди разного языка и разной религии. Веротерпимость жителей торговых городов стала благодатной почвой для проникновения сюда различного рода религиозных течений и сект.

В первых веках новой эры на Великом шёлковом пути получило широкое распространение учение Будды. Этому способствовало соседство с Кушанской империей, где буддизм был государственной религией. Величайший из кушанских царей - Канишка (78-123 гг.) покровительствовал буддизму и даже председательствовал на одном из буддийских соборов. В конце I тысячелетия
в оазисах Центральной Азии учение Будды превратилось в массовую религию, проникшую во все сферы общественной и частной жизни.

Тысячи монахов и монахинь стекались сюда со всей Азии, спасаясь от арабских завоеваний, от гонений и притеснений в Индии и Китае, усилившихся в этот период.

Одновременно из Средней Азии на Великий шёлковый путь проникают идеи манихейского и несторианского толка.
В связи с гонениями в Иране в VI в. началось массовое бегство иранских манихеев на восток. Из Средней Азии
через Великий шёлковый путь манихейство проникло и в Китай. Оттуда в середине VIII в. оно распространилось во владения Уйгурского каганата, где получило статус государственной религии. Его манихейство сохраняло
до 840 г., когда государство уйгуров было завоёвано соседями. Позднее центр манихейства переносится
в один из городов-оазисов Великого шёлкового пути - Кочо, где пребывали высшие иерархи манихейской
церкви.

Одновременно с манихейством в оазисах торгового пути, а затем в Китае появились христианские общины и монастыри. Влияние восточного христианства в форме несторианского вероучения особенно усилилось с конца VIII в., когда общины несториан изгнали из Китая.

В XI-XII вв. христианами несторианского толка становятся и некоторые кочевые народы, в первую очередь наиболее многочисленные и сильные монгольские племена - найманы на западе монгольских степей и кераиты на реке Толе. И наконец, с VII в. на торговые пути в Китай начинает проникать ислам, который превратился здесь в господствующую религию лишь через несколько столетий, в X в. Ещё одним важнейшим культурным достижением городов Великого шёлкового пути стала письменность.

В развалинах городов-оазисов археологами найдены памятники разнообразной письменности, проникшей сюда вместе с религиозными культами. Из Индии было принесено письмо брахми, приспособленное к местным согдийским диалектам.

В манихейских и несторианских общинах также использовались оригинальные системы письма, разработанные на основе арамейского алфавита. Но господствовала в этом регионе согдийская письменность,
выросшая из персидско-арамейского письма. Согдийский алфавит послужил основой орхоно-енисейского рунического письма - алфавита тюркских памятных стел, наиболее ранние тексты которого относятся к VI в. В VIII в. его сменил уйгурский алфавит, также возникший на основе согдийского письма под влиянием манихеев.

Процветавшие на торговых путях города и страны отличались друг от друга. У каждой торговой цивилизации
имелись свои особенности, своя судьба. Но было в них и много общего. Их объединяет удивительное переплетение кажущихся несовместимыми явлений культуры разных народов. Здесь соприкасались и мирно уживались разные религии. Потому для всех торговых цивилизаций характерны веротерпимость и отсутствие расовых и культурных предрассудков. Археологи нередко находят в одном доме типично кочевническую уздечку и мотыгу
земледельца, китайский шёлковый халат и искусно выделанный наборный пояс тюрка, грубый кухонный горшок и расписную персидскую вазу. На одной улице стояли глинобитная хижина ремесленника, буддийский храм, напоминающий римский, и несторианская христианская церковь. Соседи, мирно беседующие
через разделяющий их дворы забор, могли принадлежать к разным культурным традициям.

Ещё одна общая черта этих «купеческих» обществ - относительная самостоятельность на протяжении всей их истории. Оказавшись между великими державами, будь то Египет и хетты или Китай и Арабский халифат, они подпадали под власть то одного соседа, то другого. Однако отлаженную систему торговли никому рушить было невыгодно. Торговые города сохраняли своё самоуправление, а при благоприятном стечении
обстоятельств вновь возвращали себе независимость. Менялось население, язык, на котором говорили жители этих городов, но сами городские общины оставались прежними, любые попытки сломать сложившиеся традиции просто тонули в местной среде.

Китай в Танскую эпоху (VII-начало X в.) предпринял такую
попытку на Великом шёлковом пути. В торговые города были отправлены гарнизоны военных поселенцев, но эти колонии очень быстро влились в местное общество. И хотя они существовали довольно продолжительное время, решить поставленную задачу - поставить под полный
контроль торговые пути - они так и не смогли. Но, с другой стороны, торговые сообщества оказывались и очень
уязвимы. Их преуспевание основывалось на оживлённой торговле, которая обеспечивалась процветанием могучих соседей. Кризис древних империй, равно как и появление
новых торговых маршрутов, приводил к необратимым последствиям.

Жители городов покидали свои дома в поисках лучших мест или переходили к иным занятиям - скотоводству и земледелию. А развалины торговых городов и постоялых дворов оставались лишь напоминанием о былом величии.

НЕСТОРИАНСТВО


Несторианство как самостоятельное учение возникло в IV-
V вв., когда в православной среде шли постоянные дискуссии о соотношении божественной и человеческой природы Христа. К диофизитству, учению, разграничивавшему две природы, склонялись сторонники константинопольского патриарха Нестория (умер в 431 г.). Несториане, как стали их называть, бежали от преследований в Иран. Им удалось утвердить своё влияние среди христиан Ирана, и в 484 г. персидская церковь,приняв на своём соборе несторианское
вероисповедание, окончательно отделилась от Константинополя. Резиденцией несторианского патриарха стал город Ктесифон. Отсюда монахи-миссионеры понесли Слово Божие в города Великого шёлкового пути, в Индию и далее в Китай, где даже была учреждена митрополия и основаны монастыри.

 

МАНИХЕЙСТВО


Вероучение проповедника Мани возникло в Персии в III в. Согласно манихейской доктрине, извечно существует
два чуждых друг другу начала - Свет и Мрак, разделённые границей в пространстве. Материальный мир - это
томление Света, заключённого во Мраке. В освобождении пленённых частиц Света из оков материи манихеи и видели свою задачу. Достигается это через отвращение к жизни и всему телесному, материальному. Таким образом, у манихеев мир - не творение, заслуживающее любви, а результат катастрофы и подлежит уничтожению.

 

ЭБЛА


Эбла была одним из самых древних и процветающих городов-государств на торговом пути из Египта в Месопотамию. При раскопках дворца правителя найден архив из многих тысяч глиняных табличек, которые открывают перед нами бурную и многогранную жизнь этого города.

Дворец располагался в центре города и выходил на небольшую площадь, окружённую балконами. Под одним из них археологи раскопали постамент. Возможно, на нём стояло кресло правителя - здесь принимали иноземных послов, купцов и поставщиков дани из владений самой Эблы.

Простоявший несколько столетий дворец имел сложную планировку: к нему постоянно пристраивались новые помещения, и в конце концов он занял весь холм-цитадель. Эбла была крупным центром международной торговли; в документах часто упоминаются странствующие торговцы - лукар, «люди пристани (рынка)». Во дворце найдены большие запасы необработанного бадахшанского лазурита (из Афганистана) и обломки алебастровых сосудов из Египта. Тщательный анализ текстов деловых документов показывает тесные связи Эблы не только с городами Северной Месопотамии, но и с областью за Тигром и Северным Шумером - городом Киш.

Товары из дальних стран, с Востока, из Египта привозили иноземцы, а не местные торговцы. Даже Угарит, всего в нескольких десятках километров к западу от Эблы, на побережье Средиземного моря, упоминается лишь в списке названий местностей, а не в деловых документах. Ни разу не упомянуты ни Библ, ни иные города Палестины и Сирии, Египта и Малой Азии. Египетские и другие изделия попадали в Эблу, очевидно, через многих посредников.
Процветание города продолжалось несколько столетий, но в правление царя Ибби-Зикира, в конце XXIII в. до н. э., Эблу разрушил аккадский правитель Нарам-Суэн. После этого Эбла вновь возродилась в начале II тысячелетия до н. э., хотя уже никогда не имела прежнего значения.

ГЛАВА 26 Империи доколумбовой Америки
























ВВЕРХ

Auto Web Pinger

СОЗДАНО ©Zinorov 2003-2018 Fenykc.comсайт феникс

Besucherzahler
счетчик посещений